Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 45 – Лёля Зайкина

— Мишуль, а ты сможешь немного с Олей побыть? Мне очень надо. Это важно. Оля — это моя секретарша, — произношу и указываю на дверь, которая разделяет наш с Михаилом Вячеславовичем кабинет и приёмную, где находится мой секретарь.

Мишка хмурится.

— Я ненадолго должен уйти, но я вернусь и мы пойдём гулять. А вечером к нам придёт Катя петь колыбельную. Хочешь?

Мишулька кивает, в я тепло улыбаюсь внуку.

Вот и выбрал время для разговора. Надеюсь, Мишка нормально будет чувствовать себя рядом с Олей.

Когда оставляю внука, все-таки чувствую его напряжение, но оставляю. Я не могу, как курица-наседка бесконечно бегать за ним. Конечно, если бы с ним осталась Катя, все было совсем иначе, но попросить её изменить распорядок дня, освободить время еще и днём перебор.

Договорившись с Олей и Мишкой, звоню Оксане.

Она моему звонку, вопреки моему настрою радуется. Наверное, думает, что добилась своего. Договариваюсь о встрече и уже через полчаса выхожу из кафе. Обиженная женщина остаётся там, доедать десерт.

Я старался быть корректным, объяснить, что не стоит унижаться, бегать за мной, что это ничего не изменит, лишь только и испортит мой настрой расстаться мирно.

Мы сошлись на прощальном подарке, путевке на курорт. Оксана его приняла, но все равно строит из себя обиженку. Но главное, чтобы сдержала обещания и больше в нашей с Мишкой жизни не появлялась. Её обиды я как-нибудь переживу.

Не успеваю добраться до офиса, как раздаётся звонок. Звонит Сашка, к которому я обращался сегодня. Я и не рассчитывал услышать его так быстро, да и он говорил о завтрашнем дне.

Я рассчитывал на доскональное изучение анализов, всего, что было в выписке Кати.

Не думаю, что врачи в Сашкиной клинике прохлаждаются и имеют возможность переключиться на другой вопрос. Что у них недостаток пациентов.

Прошло всего несколько часов.

Могли за столь короткий промежуток времени уделить достаточно внимания данным?

— Привет, Саш, не ждал так быстро.

— Да, знаешь, я тоже не рассчитывал позвонить тебе так быстро, но эта выписка кажется лажей. Диагнозы будто вписаны от балды. По результатам обследования, которое проходила твоя знакомая, такие диагнозы поставить невозможно, — произносит друг.

Вот это номер…

Замолкаю. Но не надолго. Нужно переварить информацию.

Лажа.

Если бы Саня не был уверен в этих словах, то не стал бы говорить.

— Знаешь, у неё там какая-то ситуация была с подругой, которая работала в этой клинике и мужем. У тебя случайно нет знакомств с главврачом клиники “Семья”. Может быть, есть шанс узнать результаты её обследования, не те, что были выданы на руки Кате, а в самой клинике. Должны же оставаться сведения? — спрашиваю я, внутренне напрягаясь.

Мысль о том, что Катю просто убрали из шахматной партии, как лишнюю фигуру, и сделала это подруга, мне неприятны. Если данные потеряются, то получится, что эта “подруга” не просто увела мужа, но ещё и заставила Катю длительное время чувствовать себя неполноценно.

Ощущение несправедливости жжётся за грудиной. Милая нежная ранимая девчонка, а с ней так…

Да, люди бывают разные. Для некоторых мораль — пустой звук, но чтобы настолько… Ещё и та, кто называлась подругой.

Но эта версия, кажется, максимально реалистичной. Всё указывает на то, что диагноз — ложь.