Книга Ученик. Том 1, страница 52 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Ты-то здесь при чем? — спросил я.

— Ведь это я два года просила, чтобы мы переехали жить в Петербург. Наслушалась свою гувернантку Софью. Она же оттуда, и все про балы, про приемы, про званые ужины мне рассказывала. Говорила, что нет лучше города на земле, чем Петербург. Говорила, как все наряжаются, какие там носят шляпки и туфельки. Какие гулянья устраивают на большие праздники. А у нас в Жданово — скукота смертная. Вот я и канючила, чтобы всей семьей в большой город перебрались. Дура я, дура, — она покачала головой, и я заметил, как по ее щеке скатилась слезинка.

— Ты ни в чем не виновата, ведь хотела как лучше, — твердо сказал я. — А разбойники, мошенники и прочая чернота везде есть. Уверен, что в твоем Жданово такие люди тоже имеются.

Девушка смахнула слезы, повязала на голову платок и, слабо улыбнувшись мне, направилась к повозке. В это время смотритель закончил свою речь и отошел в сторону, пропуская повозки к воротам.

Со двора почтовой станции выехали не только мы, а еще два экипажа, именуемых каретами, и трое всадников. Всадники умчались тотчас, за ними исчезли вдали кареты с закрытыми кузовами и рессорами, которые делали их куда более мягкими, чем повозки.

Едва Горюновка скрылась вдали, мы поняли, о чем предупреждал смотритель. Дорога шла вниз с холма, по левую сторону от нее было болото, а по правую — чахлый лесок.

После дождей вода в болоте поднялась и добралась до дороги, отчего та размокла и превратилась в непролазную жижу.

— Что сидишь? — толкнул меня в бок Ерофей. — Вставай и тяни лошадей за уздцы. Не видишь — застряли.

Лошади хрипели, упираясь копытами в скользкую жижу, и с трудом тянули повозку, колеса которой тоже затягивала тяжелая вязкая смесь. Я спрыгнул с повозки и чуть не свалился. Ноги разъехались в разные стороны на глинистой грязи.

Придерживаясь за круп Пепельной, я добрался до уздечек и, схватившись за них потянул за собой. Лошади тоже оживились и засучили ногами, поднимая фонтан брызг.

— Ты чего делаешь?! — спасаясь рукавом от грязи, летящей в лицо, прокричал Ерофей. — Не видишь, что ли? Лучше иди взад и толкай повозку.

Я с завистью посмотрел вслед Федоровым, которые уже проехали этот участок дороги и теперь поднимались на огромный пологий холм. У них каждую повозку тащила тройка тяжеловозов, нашим лошаденкам до них ой как далеко.

Я обошел повозку и уперся в нее всем телом. Колеса повозки зарылись настолько, что грязь доходила почти до оси. Размокшая земля прилипла к ободьям, прочно удерживая их. Я уже было подумал, что нам самим не выбраться и придется ждать помощи от Федоровых, которые уже остановились, наблюдая за нами, но тут Гнедая взревела и с силой дернула повозку. Колеса выскочили из ловушки и покатились дальше.

Когда опасный участок остался позади, я догнал повозку и запрыгнул на скамью рядом с Ерофеем.

— Надо было сразу так сделать и не мучиться, — с довольным видом сказал лекарь.

— Я здесь ни при чем. От меня толку мало было. Сам постояно поскальзывался и цеплялся за борта, — пояснил я, думая, что он имеет в виду мою помощь в толкании повозки.

— Я не про тебя. От такой оглобли, как ты, толку совсем мало, — он бросил на меня неприязненный взгляд. — Я об этом.

Ерофей вытащил из-под ног железный прут с тремя изогнутыми гвоздями на конце.