Книга Ученик. Том 1, страница 80 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Рука моя нужна? Для чего? — удивился Федот, осматривая сухую ладонь с затвердевшими мозолями.

— Сами все увидите, — я взял его руку и, сконцентрировавшись, принялся рисовать.

Внешне руна напоминала переплетение кривых линий и острых углов, каждый из которых имел свое значение и весомо влиял на принцип действия. Эта руна не только изгоняла сущность, поселившуюся в теле человека, но и сжигала ее, чтобы не дать подселиться в другое тело. Именно поэтому все символы дополняли и усиливали друг друга.

Когда осталось изобразить последний связующий знак в виде небольшого круга в центре руны, я почувствовал, как тело тяжелеет и сбивается дыхание. Я тратил слишком много энергии.

— Ты чего? Плохо тебе? — встревожился Федот, когда я начал прерывисто дышать, мелко затрясся, и по вискам потекли капли пота

— Да, плохо, — честно признался я. — Но я должен доделать, иначе все зря.

Я поставил палец в центр ладони, где уже светились ярким лунно-белым светом остальные значки, и медленно вывел пальцем последний знак. Остатки энергии остались на ладони мужчины, а я чуть не свалился, но Федот вовремя подхватил меня.

— Тебе совсем дурно. Может, воды?

— Нет! — воскликнул я и замер, наблюдая за руной, которая не желала активироваться, а по-прежнему сияла на его ладони.

Что-то не так. Но что? Я в совершенстве изучил все руны своего мира, неужели что-то случилось с моей памятью, и я позабыл? Неужели что-то неправильно изобразил?

— Ну же… — прошептал я, не мигая уставившись на нее.

Время шло, но руна, которая вытянула из меня всю энергию, не желала активироваться. Руночерть задери! Что не так? Что?!

Я принялся обшаривать пытливым взглядом каждую черточку, склонившись над рукой Федота. Он же с удивлением наблюдал за мной.

— Где-то ошибка. Я что-то сделал не так, — шептал я.

— Парень, ты чего? Ведь нет там ничего, — настороженно произнес Федот.

Я поднял на него взгляд и увидел в глазах страх. Видимо, он думает, что я тоже немного не в себе. Ну или много.

— Есть, только вы не видите, — пояснил я и вновь уперся взглядом в светящиеся линии.

— Да? — удивился он, поднес руку к глазам и принялся вертеть ею в надежде разглядеть что-то.

И тут я все понял.

— Дайте сюда! — я схватил его руку и посмотрел на руну сбоку.

Так и есть. Рисуя, я не учел, что у Федота много глубоких линий на сухой ладони. Именно они помешали мне изобразить руну так, как положено. Несколько черточек оказались прерывистыми, и это можно было заметить, только повернув руку — сбоку.

Быстро исправив недоработку, я с облегчением выдохнул — руна вспыхнула и пропала.

— Ну что? Получилось? — уточнил Федот, заметив довольную улыбку на моем лице.

Не мог я скрыть радости, ведь уже начал сомневаться в своих знаниях и умениях.

— Сейчас увидим, — я переключил зрение, и в это же самое время мою голову пронзила острая боль.

— А-а-а! — Федот схватился за голову, упал на пол и начал кататься по нему.

Я его понимал, ведь казалось, будто голову сверлили иглами. Сущность, которую изгоняла руна, цеплялась изо всех сил и не желала покидать наши головы.

— Терпите! — прокричал я, наблюдая за тем, как ржаво-красный клубок превращается в черное месиво. — Скоро все закончится!

— Что же ты сделал? А-а-а-а! — хрипло проорал он, стуча ногами по полу и держась за голову.