Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 190 – Полина Граф

Теперь все было относительно хорошо.

— Ламия сказала, что я так быстро стал сплитом из-за серьезного нарушения в душе. Аномалии. – Немного подумав, я добавил: – В целом как и вся моя жизнь. До сих пор поверить не могу, что занимался поисками Антареса. О чем я только, черт побери, думал? Копался в «прошлом Скорпиона»… Хотя я не удивлен, что нашел осколок Антареса среди мертвых Скорпионов. В конце концов, с нашей, земной точки зрения, Антарес находится именно в этом созвездии.

— Мне жаль, что тебе больше не вернуть воспоминаний, – с грустью сказала Фри. Она смотрела на Землю, и взгляд ее был подернут пеленой.

— Все в порядке. На твоем примере я кое-что усвоил. Прожить без прошлого можно, но без веры в будущее – никак нет. Ты и сама это знаешь.

— А что же до того Мастера, о котором говорила Лэстрада? Так и не понял, откуда он знал про тебя и осколки Антареса?

— Вообще без понятия. – Я пожал плечами. – Знаю лишь, что он имеет влияние на падших. И что он словно бы заранее многое обо мне знал. Я попросил Дана помочь мне выяснить, кто он. Мы займемся этим, как только все утрясется.

Фри переоделась в обычную одежду – растянутый бирюзово-сиреневый свитер в полоску и мешковатые штаны. Я и сам стоял в простой серой толстовке и джинсах. Сил таскать на себе форму больше не было. Фри долго не решалась задать вопрос, но потом резко спросила:

— Ты много вспомнил? После возвращения осколка.

Я кивнул.

— Не очень, но этого достаточно. – Я скрипнул зубами. – Она уничтожила многое из детства, большинство людей из моей человеческой жизни и наверняка еще кучу всего. Но единственно важное для нашего дела сохранилось. Пускай и обрывками.

— И что же это? – спросила Фри.

Воспоминания медленно накатывали, точно волны во время прилива. И то, что находилось в них, не могло ни ободрить, ни успокоить. Лишь новые вопросы и тупики.

— Мой отец, – ответил я, помрачнев.

От этого над нами будто нависла туча. Фри удивленно отстранилась. Непонимание мелькнуло в ее глазах.

— И что с ним? Он же был простым адъютом.

— В том-то и дело! Вот только в его погребальной урне обнаружился разум Антареса, а еще я вспомнил, как он отдал мне вот это. – Я кивком указал на подвеску-звезду.

— Амулет?

— Не совсем. – Мне потребовалось переступить через себя, чтобы сказать обо всем вслух. – Фри, здесь эфирное сердце.

Она выкатила глаза:

— Погоди… что ты имеешь в виду?..

Я раскрыл свой блокнот и начал зачитывать ранее записанные строки:

— «Эквилибрумы от рождения имеют два сердца. Одно телесное, бьется в оболочке и гоняет кровь, подобно нашему. Второе живет отдельно. Обычно при рождении эквилибрумы помещают его в небесное тело – пустое и только сформированное, делая его своим хранилищем эфира; они объединяются с хранилищем, становятся единым целым. Именно к эфирному сердцу стекаются основные запасы эфира их душ. Такая схема позволяет копить силы, которые приземленным даже и не снились, а еще многократно умирать и воскресать. Когда телесная оболочка эквилибрума погибает (чаще всего от раны или других особых факторов, однако важно, чтобы сама душа была невредима), то есть два исхода. Самый привычный и понятный приземленным: душа заоблачника отправится по дальнейшему пути, прочь из нашего мира, без надежды на возращение. Проще говоря, окончательная смерть. Это происходит лишь в том случае, если эквилибрум давно ослабел и в хранилище не осталось эфира для восстановления телесной оболочки и души. Но в большинстве случаев они попадают в сомниум. Душа оказывается в таком состоянии, когда телесная оболочка разрушилась и все три осколка просто отправились в хранилище, прямо к эфирному сердцу. Там душа восстанавливается неопределенное время, вплоть до одного из следующих Генезисов, ведь только в это время армии Света и Тьмы пополняются как новыми душами, так и вернувшимися из сомниума. Эквилибрумы способны воскресать десятки раз, все зависит от их мощи. Сам сомниум может длиться и тысячи, и миллионы лет. Узнать, что душа окончательно умерла и отправилась по дальнейшему пути, просто. В хранилищах перестает биться эфирное сердце». – Я отложил блокнот. – Помимо всего перечисленного, в хранилищах звезд и дэларов дополнительно рождается мглистая чернь или светозарный огонь. И это все объясняет. Даже то, что моя кровь снова покраснела, когда я был у Шакары и она сняла с меня эту подвеску. Звезды становятся звездами только благодаря светозарному огню. Если у них нет к нему доступа – то они бессильны. Ведь огонь и чернь – это даже не эфир, это особая сила двух высших рас. Хранилище Антареса давно не испускает огонь, в нем не бьется сердце, отчего все и думали, что он погиб. Но Ламия сказала, что накопленного в подвеске светозарного огня хватит, чтобы выжечь все до Сатурна. Эта штука создана сложными манипуляциями, и она намного опаснее тысяч термоядерных бомб. В небесном теле Антареса нет огня, ведь само место забросили! Его новое хранилище – эта подвеска. Здесь эфирное сердце Антареса.