Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 198 – Полина Граф

Было так тихо и холодно. Тисус стал одним целым с природой, ни жив, ни мертв. Как всегда. Наблюдал.

Вот старейшина Дехазус, пытавшийся его защитить перед Туром. Да, считал вархой, но не злым. Старик лежал скрючившись, лицо скрыло сырой травой. А рядом и сам Тур, с мертвым ужасом глядящий в небо. Не уберег людей, но Тисус его не винил. Он и сам не смог.

Тисус нашел брата и его жену, прижимавшую к себе маленькую дочь. Обнаружил и Хильму, лежащую в одиночестве. Ее бросили или сбили с ног, она не видела, от чего спасаться, не знала, почему умирает. Глаза открыты, их застилала пелена. На Тисуса, как лавина с горы, накатывало горе. Сначала тяжело и медленно, а в конце – грохот. Так же было много сезонов назад, когда умерла его жена. Незадолго до смерти она сказала ему, что носит дитя под сердцем. Вскоре выпал снег, за ним пришел кашель, страшный, как лай Бурого. Никто не смог ей помочь.

Тисус отступил, мотая гудящей головой, и услышал хруст. Под ногой, вдавленная в грязь, лежала костяная фигурка мамонта с отломанным хоботом. Давным-давно Тисус вырезал ее для матери. Она была где-то здесь.

Они все были здесь.

С треском кости сломался и Тисус. Он упал и зарыдал, жалко сжавшись посреди того, что было его племенем, семьей и домом. Все, что Тисус знал, от начала и до конца, погибло в один миг. Он хотел умереть следом. Только так вышло бы их нагнать.

Тисус давился слезами и задыхался, не заметив, как рядом возник Бурый. Пес сел и тихо заскулил, начал тыкаться в грудь и облизывать лицо.

— Загрызи меня, – взмолился Тисус.

Но пес лег рядом, грея. Спустя какое-то время Тисус перестал рыдать и лежал без сил и мыслей, зарывшись рукой в плотный мех Бурого. Тот мерно дышал, успокаивая.

— Почему ты жив? Убежал?

Нет, Бурый не трус – его брали на самые опасные охоты, и тот никогда не оставлял Тура.

Пес снова заскулил, а Тисус сел, шмыгая носом, обвел глазами поляну. Последние копья Света Ахогоста падали на землю.

Не в состоянии что-либо решать, Тисус сменил подранную куртку на чужую, более теплую, украшенную песцовыми зубами на рукавах и груди, собрал шкуры, из которых строили палатки, и закутался в них. Требовалось найти укрытие, разжечь огонь. Но ноги не сделали бы и шага, а все, что могло гореть, отсырело.

Тисус просто хотел забыться, в лучшем случае – умереть от холода. Но у Бурого имелись свои планы – не дурак, забрался к нему под шкуры. Пес вонял, но был массивный и теплый. Тисус поглаживал его и глядел в чернеющее небо. Ему не было страшно оставаться на открытой местности одному среди мертвых. Самое страшное уже случилось. Показались первые звезды, а с ними и Динаава, дочь Ахогоста, ночами ворующая немного света отца, чтобы помочь всем блуждающим во тьме. Она пересекала небо на круглой умирающей рыбе. От той оставалось все меньше и меньше, а потом Динаава вообще не появлялась над землей, оставляя людей без света. Но каждый раз дева вновь воровала его у Ахогоста и возвращалась на небо.

Тисусу снились рыбы и мамонты, блуждающие среди звезд. Только в этот раз звезды казались огромными, куда больше самого Ахогоста. Это был костер, нет, пожар. Шар из пожаров. Такой огромный и яростный, пересекающий тьму. Рыбы плавали вокруг него, сверкая пламенной чешуей.

Одна из них подобралась к Тисусу, почти ослепила и стала тереться о его щеки, вымазывая мерзкой влагой.