Книга Индивидуум, страница 178 – Полина Граф

— Хватит выпендриваться, — не вытерпел Зербраг, с раздражением цыкнув на Поллукса. — И этот талант ты зарыл. Сильнейшее проявление дара! Ты мог столько сделать для Армии!

— Да-да-да, — отмахнулся Поллукс. — Ох, силы Белзирака. Даже не думал, что так скучал по ним!

Стражник обмяк, как будто кукловод оборвал нити. Я искренне надеялся, что он не умер, а Опаленный просто сжалился.

Поллукс отряхнул руки, точно выполнил грязную работу, и оживленно сказал Зербрагу:

— Твоих болванок все равно не жалко. Заведешь новых. К слову! У них очень паршивое духовное сопротивление. Я этого сломал как ветку, наведи порядок в своих рядах. Бесплатный совет, пользуйся, пока я щедр.

Зербраг пренебрежительно отвернулся от него. Тогда же оставшаяся стража вновь подхватила меня и бросила к его ногам. И без того саднящее тело взвыло. Я не знал, что смогу сделать в таком плачевном состоянии. Один против толпы звезд. Такие себе перспективы.

Выдирать кляп они не собирались, потому мне осталось только зло взирать на Зербрага, лежа на полу, пока тот медленно обходил меня по кругу.

— Приземленные — отсталая и не заслуживающая ни малейшего внимания раса. То, что ты являешься протектором, не делает тебя лучше. Наоборот, я считаю это грязью и расточительством: столь низменные существа, практически животные, недоэквилибрумы, пользуются нашей силой. — Он фыркнул. — Потому ты должен понимать, какую честь я оказываю, просто разговаривая с тобой.

Не будь мой рот заткнут веревкой, я бы огрызнулся не хуже Стефа.

— У тебя есть шанс сделать хоть что-то по-настоящему полезное для Армии Света за всю твою никчемную жизнь.

Он резко замер.

— Ты расскажешь мне обо всем, что запомнил, пока делил с Антаресом душу.

Наконец-то мне позволили говорить, и прежде всего я выпалил:

— Катись в Обливион.

Зербраг не подавал никаких знаков. Сеть исчезла, а стража отточенными движениями пригвоздила меня к полу, растянув будто на дыбе, хотя я пытался вырваться изо всех сил. В конце концов они приставили к моей шее острие светящегося копья, при этом с силой удерживая за голени и запястья. Правая рука хрустнула на грани перелома.

Пока я шипел и сыпал проклятиями, Зербраг сказал:

— Я не люблю повторять дважды.

Один из бугаев наступил на мою левую руку и надавил на пальцы. Хруст. Я заорал от боли.

— И конечностей у тебя все еще много, — заметил паладин. — Не трать мое время. У вас с Антаресом выработалась такая какая-то духовная связь, что ты готов пострадать за него? Или настолько верен Верховному? Похвально, но никакого отношения к приземленным не имеет. Вас это не касается.

— Что тебе надо? — сквозь зубы прохрипел я.

— Все, что ты видел в разуме Антареса. О чем он думал и что его тревожило. Абсолютно каждая мысль, которая твоему скудному сознанию могла показаться незначительной. Ты каким-то образом выдержал в себе душу звезды. И, возможно, станешь моим ключом к его уязвимости.

— Хочешь сам занять место Верховного?! Властолюбивая дрянь!

Еще один палец хрустнул, раздался звук как от лопнувшего фрукта. Кровь потекла по полу. Я снова заорал.

— Мне не нужно, чтобы какая-то пыль меня судила. Твое дело — рассказать мне все, что ты узнал от Антареса.

Острие копья вонзилось в плечо. Я изогнулся и в этот раз уже истошно завопил. Все пульсировало, на глазах проступили слезы.