Книга Враг за спиной, страница 51 – Медина Мирай

Ее вопрос, такой невинный и участливый, лишил Иван остатков самообладания. Она закрыла лицо рукой, медленно сползла на пол и заплакала.

Тут же послышался быстрый топот, повеяло шоколадом.

— Кто тебя обидел? – Мэвис опустилась рядом и положила руку ей на колено. – Ты получила плохую оценку?

— Для кого как. – Иван бросила тест на пол и спрятала лицо в ладонях. Как же она не любила плакать перед кем-то: когда видят, как слезы уродуют ее черты, как дрожат ее губы и подбородок, а еще все ведь слышат этот сдавленный неприятный голос, скачущий от низкого к высокому. – Вот для меня это хорошая оценка! А для человека, чье мнение для меня очень важно, она плохая!

— И что? – спросила Мэвис без упрека.

— Мне очень обидно, что он не оценил моих стараний, хотя для меня это так много значит! А до этого вообще… – она схватилась за волосы, упершись подбородком в колени, – глупой назвал. И сказал, что у меня ничего не получится.

— Какой он плохой! – воскликнула Мэвис. – Кто этот человек?

— Нет, он хороший. – Иван стерла слезы внутренней стороной локтя: запястья уже были мокрыми. – Но иногда вредничает. Просто я не ожидала, что он такое скажет обо мне.

— Вот я бы тебе такое не сказала, даже если бы ты получила единицу! – Мэвис покачала головой с важным видом. – И я бы больше не дружила с тем, кто меня не поддерживает в учебе.

Иван улыбнулась: как же забавно и мило Мэвис пыталась ее подбодрить. Она всхлипнула еще несколько раз, но буря в сердце уже немного стихала.

— О, Мэвис, отношения большинства взрослых сложнее, чем ты думаешь. Они, бывает, говорят друг другу грубые вещи на эмоциях, но в душе все равно любят. – Она сложила руки на коленях. – Хотя это для него не оправдание.

— Пусть извинится тогда.

— Я не жду извинений. Это для него сложно.

— А зачем тебе друг, который плохо выражает свои чувства? – Мэвис вскинула брови.

— Не у всех получается говорить красиво. – Иван провела рукой по лицу, смахивая остатки слез. – Понимаешь, бывают люди, которым когда-то навредили так сильно, что они замкнулись в себе. Они вроде как спрятались в своей норе и вылезают из нее редко, чаще всего только голову высунут. И вот он из таких. – Иван заправила афрокосички за ухо. – Обычно он показывает любовь делом, а не словом. И это уже многое для меня значит.

— А что он, например, делает?

— Например? – Иван уперлась руками в пол и в задумчивости запрокинула голову к потолку. – Например, он может принести мне таблетки, когда у меня что-то болит. Или отдать мне свою еду, даже если сам останется голодным. Или накрыть меня одеялом. – Улыбка сама заиграла на ее губах, в груди разлилось болезненное тепло. – Он может не спать, если меня что-то беспокоит. Если и уснет, то только после меня.

— Это очень мило, – протянула Мэвис восхищенно.

— Да, и теперь мне страшно, а вдруг все это в прошлом? – Иван сглотнула, к горлу снова подступил ком. – Ведь у многих дружба заканчивается. Даже самая крепкая.

Мэвис качнулась вперед, прищурившись.

— Я думаю…

Но тут ее веки сомкнулись, и она, осекшись, рухнула набок.

— Мэвис? – Иван подалась вперед и склонилась над девочкой. – Мэвис, ты меня слышишь?

Никакого ответа. Мэвис не шевелилась. Иван дрожащими руками достала телефон и позвонила Эймери. Он сразу взял трубку.