Книга Альтернат, страница 52 – Медина Мирай

— Игра голосовая, так что можете озвучивать ответы. – Тень запустил приложение и положил телефон на столик.

— Вопрос номер один, – заговорил механический женский голос. – Чьим подарком для США была статуя Свободы?

Иван вскинула брови.

— А что, ее не просто так сделали?

— Это подарок Франции, – ответил Эймери.

— Ответ верный. Вопрос номер два. Это неотъемлемая черта США.

— Пристрастие кого-то бомбить? – спросила Иван.

— Ответ неверный. Ответ – любовь к свободе. Защита свободы слова граждан.

— Что за патриот делал эту программу? – фыркнула Иван. – Свобода слова защищает все точки зрения, в том числе аморальные, как, к примеру, то, что проституция – это якобы выбор женщины!

— Или то, что в насилии виновата жертва, которая якобы спровоцировала, – подхватил Тень.

— Или когда человек творит или говорит аморальные вещи, а люди начинают разделять его личность и работу, лишь бы не отказываться от плодов этой работы. – Скорее всего, перед глазами Айрис промелькнул дизайнер, работавший с крокодильей кожей.

— А как вам моменты, когда общество готово простить все проступки плохим людям за пару совершенно обычных для любого нормального человека высказываний в духе «Нельзя мусорить»? – поддержал новый разговор и Эймери.

— Здорово, конечно, когда ты можешь говорить что угодно без страха осуждения, – начал Тень, – но, сколько себя помню, до хорошего это никогда не доводило. Должен быть какой-то контроль, какая-то общепринятая точка зрения. Хотя бы в фундаментальных вещах. Например, что войны – это зло. Или что люди не должны страдать из-за чьих-то политических игр. Или что нужно относиться к наказаниям преступников осторожно.

— А вот тут я бы поспорила, – возразила Иван. – Преступник, скажем, кого-то убил. Его ведь нужно справедливо наказать.

— Можно посадить его в тюрьму и тем самым оградить от других людей.

— Несправедливо. Он лишил кого-то жизни. Разве не будет правильно поступить с ним также?

Айрис наградила Тень довольной победной улыбочкой.

— Вот видишь. Не я одна так думаю.

Но Тень, кажется, собирался придерживаться своей точки зрения до конца:

— Это лишь породит новое бессмысленное насилие…

— Это станет уроком для всех, кто его замышлял в отношении ни в чем не повинных людей, – парировала Иван.

Повисло секундное молчание, которым, откинув плед вместе с надеждой поспать, воспользовалась Айрис:

— Прости, Тень, но тут я полностью согласна с Иван! Проблема людей в том, что они слишком мягкие. Они не карают по-настоящему за ужасные преступления, из-за чего те повторяются из раза в раз. А увидели бы они хоть раз равноценное наказание – мир мог бы стать лучше. Например, как с моими живыми статуями. Да, они неидеальны, но преступность в эти дни рекордно низкая. Это доказательство моих слов.

Иван невольно вспомнила, что сама едва не погибла из-за украденной двадцатки, и мысленно согласилась с Тенью, что смерть за такое – слишком жестокое наказание.

— Большинство этих людей не сделали ничего, чем могли бы заслужить смерть, – продолжил Тень. – Да, делали раньше, но…

— Делали раньше и не ответили за это, – поправила его Иван. – А если бы ответили, то, возможно, больше не пытались бы творить беззаконие. Я, конечно, тоже была хороша, но я не сделала ничего такого, чтобы меня убивать, и в этом я с тобой согласна: наказание должно быть справедливым. И все же большинство мерзавцев не ограничиваются кражей двадцатки и совершают преступления похуже, наносят людям физический ущерб, – она сжала кулаки, слыша в своем голосе горечь. – Знал бы ты, сколько раз ко мне приставали. Я даже думать не хочу, что эти мужланы могли бы сделать со мной. Слава Богу, мне удавалось от них сбежать. А ведь я была беззащитным ребенком без какой-либо опоры!..