Книга Калинов мост, страница 10 – Александр Феликсович Каменецкий

— Видишь теперь! – Кот двинулся обратно в лес.

— Вижу, – согласился я. Постоял ещё мгновение, словно хотел запомнить этот страшноватый вид, и поспешил за котом. – Вижу, но не понимаю. Что это с лесом и травой вокруг случилось? Это из-за меня, что ли? – Кот, не оборачиваясь, едва заметно кивнул, но я ему не поверил и переспросил: – Из-за меня всё вокруг серым стало? Но отчего?

— Тьфу на тебя! – с досадой прорычал кот. – Ну ты и дурень.

— Да ты не ругайся, объясни, – примирительно выдавил из себя я.

— Сам догадайся.

Я задумался. Хотя, честно сказать, больше сделал вид, что задумался. Вот никогда на сообразительность не жаловался, а тут реально себя дураком чувствую. Ну вот что он хотел этим сказать? Аномалия, как говорится, налицо, очевидно, что кот причиной отклонений меня считает. За что тогда дурнем в который раз назвал? Ишь, сидит лапу лижет. Смотри-ка, у него и подушечки на лапе чёрные, держит марку. Эх. В такой момент всякая ерунда в голову лезет, а о главном никаких идей. Я громко вздохнул.

— Горе мне! – буквально взвыл, не выдержав, кот. – Ну посмотри ты вот сюда. Вот сосна стоит зелёная, и вот ты. Что у вас общего?

— Надеюсь, что ничего, – я даже испугался его неожиданного напора. Но всё же, что он меня с сосной-то сравнивает? Может, чего и не понимаю, ну уж не настолько я туп, чтобы как дерево.

— Тьфу на тебя ещё раз.

Кажется, я всерьёз его разозлил, надо бы быть осторожней, он вроде не слишком опасный на вид, однако, не простой кот – Баюн! Что я о его настоящих возможностях знаю? Да и коготки у него совсем не мирного вида. Только что я могу сделать? Я реально не понимаю, чего он от меня хочет. Видимо, мои мучения отразились на моём лице, потому как Баюн вздохнул, громко, прямо как человек, и, смилостивившись, пояснил:

— Сосна зелёная, живая. И ты живой. – И со всем ехидством добавил: – Пока. Пока живой.

— Это да, – согласился я, – этим мы похожи. Ну и что… – и тут меня осенило. Словно молния сверкнула в голове, и всё перевернулось с головы на ноги. Но я не сразу своей догадке поверил, несмотря на всю её очевидность.

— Ты хочешь сказать, – я тщательно подбирал слова, – что здесь всё всегда серое и мёртвое, а ожило и позеленело из-за меня?

— Когда носом ткнут, тут любой догадается, – проворчал кот. Потом, видимо, сжалился и почти похвалил: – Но не совсем безнадёжен, признаю.

Я решил не обострять. Просто, но выразительно молчал, ждал продолжения. Догадка догадкой, но хотелось бы подробностей. Кот закатил глаза, но, вероятно, решил не мучить меня дальше, да и самому не мучиться.

— Так и есть. Это же Навь! Потусторонний мир, здесь недалеко от границы с Явью, все почти такое же, как там, только мёртвое, безжизненное, серое. Верхний мир Нави ещё тёмным лесом кличут. А ты живой, ты всё ещё под властью богини Живы^[4], ты полон жизненной силы, ты носишь её в себе и распространяешь живу вокруг себя. Здесь жива – энергия жизни большая ценность, здесь в тёмном лесу её крохи совсем. А без неё от границы никто далеко уйти не сможет, а уж покинуть Навь и в божественные миры отправиться – это невероятно трудно. А хотят многие. В общем живу все впитывают и ценят. Хоть немного ещё себя живым почувствовать, от существования навьего избавиться.

— И ты? – вопрос вырвался совсем невольно.