Книга Калинов мост, страница 105 – Александр Феликсович Каменецкий

Я словно забыл про усталость и боль в ноге, я сделал отчаянный рывок вперёд, и чудище оказалось к нему не готово. Ещё одна шея не выдержала остроты меча-кладенца, и ещё одна голова с глухим стуком нашла своё место на поверхности моста, залитой слизью и кровью чёрной, а местами и красной. И следующая голова не заставила себя долго ждать. Оставшись с одной головой, Чудо-Юдо испугалось по-настоящему. Только сейчас оно поверило, что я могу одолеть его, до того гордыня его была безмерна. Теперь же страх обуял его и, кажется, только придал ему сил. Вот же нечистая сила! Мне страх отчаянно мешал, сковывал мои движения, заставлял медлить с ударами, заставлял отступать там, где нужно было идти вперёд. Чудовище же на последнем рубеже завертелось, задвигалось с огромной скоростью, атакуя беспрерывно. Зубастая пасть последней головы так и мелькала то слева, что справа, то сверху, то снизу. Я едва успевал отмахиваться мечом, но пропустил-таки два чувствительных удара, один из них разодрал на мне футболку, и несколько кровоточащих глубоких царапин пересекли мне левый бок. Я понял, что быть пассивным никак нельзя, и тоже ринулся в бой. Я вкладывал последние силы, надсадно дышал, но держался, теперь мой меч сверкал подобно пропеллеру, и уже чудище начало пятиться, поджимая последнюю шею, оканчивающуюся головой. Возвращаться на ту сторону в Навь змеиное отродье тоже не собиралось, когда я принудил его отступить почти к самому концу моста, оно вдруг заговорило:

— Постой, Иван-богатырь. Давай договоримся.

Ишь ты! Всё был крестьянский сын, а теперь вдруг богатырём стал. Лестью меня обмануть вздумал? Чего от нечистой силы ожидать-то?!

— Не будет у нас с тобой никакого договора! Я тебе с самого начала это предлагал, теперь поздно. Ты свой выбор сделал.

— Ещё ничего не решено, Иван, у меня ещё хватит сил убить тебя. Зачем тебе рисковать? Я пододвинусь и пропущу тебя на ту сторону, а сам на мосту останусь. Честная сделка, всем хорошо.

Я заметил, что, оставшись с одной головой, Чудо-Юдо престало говорить о себе во множественном числе. Как оно жило-то с таким раздвенадцатирением личности в одном жабьем теле?

— Чего ж хорошего? Ты будешь по-прежнему деревни жечь! Людей убивать!

— Да что тебе за дело до тех людей?! Ты и не знаешь никого из них. Разве они тебе родичи? Зачем ради них погибать? А я могу тебя наградить. У меня в подземном жилище золото и камни самоцветные, прекраснее их на свете нет. Всё твоё будет.

— Да ты чудище поганое никак ума от страха лишилось, – засмеялся я. – Ты мне, богатырю русскому, предлагаешь жизни людские, счастье людское за камни да золото продать?! На сторону свою тёмную переманиваешь?! Не бывать этому! Не удастся тебе меня обмануть!

Ошибся я! Удалось ему меня обмануть. Я-то решил: от страха на переговоры нечистая сила решилась, а это только хитрость была, обман. Только я разговором увлёкся, как змеиное отродье вперёд рванулось и опять в атаку перешло. А я уж и расслабился, едва-едва успел меч поднять и оборонительную стойку принять, но теперь пришлось мне защищаться и пятиться. А чудище наседало, зубы возле моего лица так и щелкали, голова то по рукам, то по ногам норовила ударить. Я отступал шаг за шагом, но тут под мою ногу попалась отрубленная голова.