Книга Алатырь Евы, страница 119 – Янина Корбут

Зоя, ожидавшая меня в сквере через дорогу, вздыхает и глядит с укоризной.

— Вы просто попрощались?

— Да, просто попрощались. А что я, по-твоему, могла сделать? Он остается здесь, – отвечаю я, хотя сама чувствую на сердце не просто тоску, а непомерный груз.

Я уговариваю себя, что все будет хорошо. Приеду в нашу квартиру, выпью кофе, приму душ, и жизнь уже не будет казаться такой скверной. Я боюсь себе признаться, что свобода так же напоминает страшный сон, как и неволя первое время.

— Зоя, расскажи: как тебе было в больнице?

— На самом деле? Ты точно готова это слушать?

— Да, теперь можно.

Зоя пожимает плечами:

— Ко мне было особое отношение. Все знали, что я свойственница врача. Но в целом ужасно. Персонал отделения закрывает глаза на беспредел, который там творится. Санитары применяют физическую силу по любому поводу – запихнуть в рот таблетки, накормить едой, которая и на еду мало похожа. И просто так – без повода. Я видела, как инвалида первой группы, совершенно беспомощного, избил санитар за то, что мужчина заступился за другого больного. Кулаками бил по грудной клетке, пока ребра не хрустнули. А медсестра после попытки родственников инвалида пожаловаться обвинила его во лжи.

— Это все ужасно… Хотя я изучала документы, после случая со сбежавшими больными клинику вроде проверяли. Сообщили, что никаких нарушений со стороны медицинского персонала в их отделении нет. Вот и весь ответ.

— Глупо было бы ожидать чего-то другого. Кто добровольно распишется в своей беспомощности и полном равнодушии по отношению к больным? Вообще, больница ужасна, но, знаешь, я не жалею, что провела там столько времени. Я получила там принятие от других пациентов. Благодаря некоторым людям этот период жизни был не страшным.

— Ты про Данилу?

— В том числе. Когда он появился, все будто бы подчинились его воле. Есть такие люди, присутствие которых все настраивает, все чинит. Будто лечит. У нас даже медсестры к нему прислушивались. Но все, что говорят про еду, тюрьму, изоляцию, хамство и врачей – правда. Врачам там было абсолютно не до нас. Разве что Денис еще похож на человека, но это потому, что он новый здесь. Оботрется – станет таким же, как и все. Первое время я была в отчаянии. Мечтала выйти как можно скорее и забыть это. Но сейчас иногда даже скучаю по этому времени. Нигде до этого я не могла быть собой и говорить с людьми настолько честно. Мне не приходилось притворяться нормальной, и из-за этого я чувствовала себя настолько нормальной, что даже надоело. Как ты с этим живешь?

— Быть нормальной не так-то легко, – грустно улыбаюсь я.

* * *

Алатырь не отпустил меня. С Эллой и Максимом мы теперь общаемся мало, хотя они поначалу очень помогли с похоронами и документами. Свекровь уехала к себе, но я все равно не вернулась в дом. Не хотела видеть его даже издалека. Мне казалось, стоит зайти во двор – и дом снова засосет меня в свое темное чрево, где я навеки останусь пленницей. Окружающие решили, что мне просто больно там жить без любимого мужа, поэтому никто не задавал лишних вопросов.

Я все так же снимаю квартиру в центре, недалеко от Ани с Денисом. Мы подружились с Аней, теперь я часто заезжаю к ним в гости, мы с ней пару раз ходили в театр и на мастер-класс по итальянской кухне. На Рождество я с Зоей поеду к отцу, он пригласил нас погостить.

Клинику я решила оставить, чтобы иметь возможность помогать, хоть чем-то искупая свой грех. В последние годы в стране появилась тенденция на оказание пациентам с психологическими проблемами внебольничной помощи – в этом помогает расширение круга врачей, которые «ведут» пациентов, и персонифицированная терапия. Денис согласился работать в нашей клинике, а еще пригласил в Алатырь несколько молодых специалистов, которые с ним учились. Аня будет работать у нас администратором, Зоя готова помогать с документами. Я не так наивна, чтобы мечтать изменить мир. Но даже если я изменю крошечный мирок вокруг себя, разве это не будет счастьем?

А, насчет Данилы… Буквально через неделю он сбежал из клиники и исчез. Говорили, что его разыскивают, наверное, его дело не закрыто… Часто думаю о нем и хочу попытаться его найти, но что-то меня сдерживает. Я вряд ли захочу в ближайшее время строить серьезные отношения, привести кого-то в свою квартиру… Мне кажется, это уже невозможно. Но мы часто говорим одно, а случается другое.

Хотела бы я продолжения отношений с Данилой? Тоже не знаю. Я чувствую к нему что-то сильное и настоящее, но понимаю, что он как йод для моего сердца: там пока сильно жжет. Да и «Жили они долго и счастливо» – это финал волшебных сказок, а моя история очень мало напоминает сказку. История Данилы тоже мрачная и с открытым финалом. Хотя я верю, что рано или поздно все образуется, станет на место. Главное – я снова чувствую себя живой. Я вижу свое будущее.