Книга Детектив на лето, страница 45 – Татьяна Устинова, Людмила Мартова, Елена Дорош, и др.

Снова стон. Оторвавшись от своего необычного занятия, Даша вернулась к Шахматову, плюхнулась на землю, подняла голову лежащего мужчины, пристроила к себе на коленки, худые и острые. Все лучше, чем на голой земле.

Режиссер открыл глаза, уставился на Дашу. Взгляд у него был мутным, не сфокусированным, но постепенно приобретал ясность.

— Дарья Андреевна, вы что тут делаете?

— Нет, это вы что тут делаете? — сердито спросила Даша. Она всегда сердилась, когда была испугана или не знала, что делать. — Вы упали? Или вас ударили по голове?

— Кажется, ударили, — сообщил Шахматов после некоторого размышления, давшегося ему, сразу видно, с некоторым трудом. — По крайней мере, я точно не падал. Ноги меня пока еще держат, несмотря на мой преклонный возраст.

Даша посмотрела на него с сомнением. Шутит? Или серьезно?

— А сколько вам лет? — на всякий случай спросила она.

— Пятьдесят четыре.

— Ну какой же это преклонный возраст? Папина жена всего на шесть лет младше, а замуж вышла. Так что вы тоже можете.

— Выйти замуж?

Кажется, все-таки шутит. Даша сочла, что это хороший признак.

— Жениться. Или вы женаты?

— Женат. Был. Год назад развелся.

Надо же, все повально разводятся. А дети страдают. Хотя, может быть, у этого Шахматова уже взрослые дети. Впрочем, кто сказал, что взрослым детям не больно?

— А почему развелись?

Он, кряхтя и постанывая, сел на землю рядом с Дашей, ощупал свою многострадальную голову и поморщился, видимо, наткнувшись руками на шишку.

— Потому что моя жена полюбила другого. Так бывает.

Даша прекрасно знала, что так бывает, ведь ее мама тоже полюбила другого, дядю Женю, и они с папой развелись. А потом папа встретил тетю Люду, и теперь, кажется, все счастливы. Кроме нее, Даши. Но кого это интересует?

— А вы? Вас обидело то, что она полюбила другого? — требовательно спросила она. — Может быть, это он ударил вас по голове?

— Зачем же ему бить меня по голове? — удивился режиссер. — Он прекрасный человек и большой артист и не виноват в том, что моя жена его полюбила.

— Хорошо. Тогда у кого есть причины быть вас по голове?

— Да в том-то и дело, что ни у кого. — Шахматов снова поморщился, видимо, голова у него все же болела. — Я не криминальный авторитет, не политик, не чиновник. Просто снимаю кино. Большей частью хорошее.

— Но вас все-таки ударили.

— Все-таки ударили, — со вздохом согласился он. — Барышня, вы можете помочь мне встать?

Даша проворно поднялась с земли, пошире расставила ноги, чтобы послужить надежной опорой человеку, который весит в два раза больше, чем она, протянула тоненькие ручки, чтобы он смог на них опереться. Режиссер перевернулся на колени, постоял на четвереньках, дыша открытым ртом, видимо, прогоняя тошноту. Потом он оторвал от земли одну руку, вцепился в Дашу, с трудом, но все-таки встал на ноги, немного постоял в согнутом положении, восстанавливая силы, а потом выпрямился и перевел дух.

— Однако, — сказал он, отдуваясь. — Ох, тяжелая это работа — из болота тащить бегемота^[1]. Да, Даша?

— Вы вовсе не бегемот, — запротестовала она. — Михаил Алексеевич, вы не дойдете никуда. Давайте я помогу добраться до лавочки, вон там, в глубине аллеи, вы видите? А сама сбегаю за помощью, позову, кого скажете. Вот только…

Она запнулась и замолчала, ошарашенная неожиданно пришедшей в голову мыслью.