Книга Детектив на лето, страница 77 – Татьяна Устинова, Людмила Мартова, Елена Дорош, и др.

— Я бы уже плюнула на эти деньги. Но тетка зачем-то хотела, чтобы я снова вспомнила про ту историю. Значит, сдаваться пока рано.

— Знаешь, есть такой мем: «Ты не можешь сдаться сейчас, у тебя еще нет особняка с секретной библиотекой…» Сейчас он как нельзя кстати.

Я повернулась, чтобы уйти, но он окликнул меня:

— Будь осторожна с Фeдором. Он ведeт свою игру. И с Виктором Леонидовичем… он чего-то боится.

* * *

В архив я решила пойти уже после отъезда Игната Ивановича и Эльвиры. До этого там крутился Федор, ни в какую не желая покидать свой пост. Мне казалось, что скоро он и есть начнет там же, за книгами. Катерина уже просто смирилась и приносила ему обед прямо туда.

И только вечером, когда он отправился в свою спальню, я сумела быстро попасть в комнату, подставила стремянку и нашла то, что искала. В этом месте на стеллаже стояла картина, на которую я никогда не обращала внимания. Какой-то морской пейзаж, причем это, кажется, была репродукция. Повертев картину со всех сторон, я уже хотела было поставить ее на место, но обратила внимание на надпись сзади: «Глаза видят иллюзию, ткни пальцем — и все рассыплется…»

Разозлившись на эти иносказания, я ткнула пальцем в картину, и неожиданно она оказалась мягкой, словно принт нанесли на прорезиненное полотно. В образовавшуюся дыру можно было засунуть палец. И оттуда я, уже кое-что начав понимать, выковыряла сложенный вчетверо листок:

«Куда глядят глаза у безголовой девы, когда становится короче ее тень».

«Безголовая дева». Я стояла на стремянке и чувствовала, как по спине бежит мурашками не страх, а раздражение, смешанное с азартом.

* * *

Утром я быстро собралась. Обула кроссовки, взяла рюкзак, куда сунула бутылку воды, найденный ключ, проводок и этот дурацкий листок. Одной идти было страшновато. Павел уже пришел, но в мастерской его не было. Я нашла его в сарае за домом, где он курил, глядя на заросли крапивы. Увидев меня, приветливо кивнул.

— Утро недоброе?

Я протянула ему записку. Он прочитал, бровь поползла вверх.

— Безголовая дева?

— В лесу за усадьбой есть старая скульптура. Нимфа какая-то. Голову ей отбило еще лет двадцать назад. Тут рядом раньше был дом отдыха или санаторий, потом его закрыли, а сейчас там запустение. — Я махнула рукой в сторону леса. — Пошли!

— А я зачем, и так все знаешь.

— Нужна помощь, — сказала я прямо. — Ты же тут главный по механизмам и чертежам. Может, понадобится что-то разобрать.

Он усмехнулся, коротко и беззвучно.

— Ладно.

Мы вышли за ворота. Я с наслаждением вдохнула запах нагретой травы и влажной земли, под ногами хрустели битый кирпич и прошлогодняя хвоя. Лес начинался сразу за аллеей кленов.

— Она часто тут гуляла? — спросила Павел.

— Она любила эту дачу в том числе и за лес. Ходила с блокнотом. Делала зарисовки. Говорила, что лес — лучший соавтор для иллюзий.

Свет среди деревьев казался прозрачно-зеленым. Под ногами теперь пружинил мох. И было тихо. Так тихо, что звенело в ушах. Я не любила лес. Он был полон жизни и скрытой опасности, а я не любила все опасное.

Мы шли минут двадцать, когда среди елей показалась небольшая поляна, залитая солнцем. В центре ее на постаменте из дикого камня высилась «безголовая дева». Потрескавшаяся, с изящными плечами и пустой, обломанной шеей, из которой росла трава. Она была прекрасна и ужасна одновременно. Еe тень, длинная и чeткая, падала на траву, указывая длинной полосой в сторону бывшего санатория.