Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 9 – Валентина Зайцева

Я упрямо сжала губы и, подавшись вперёд, отчётливо произнесла: — Я хочу забрать невинность Вашего Высочества.

Пальцы Каллума, которые до этого лениво поглаживали чёрную фигурку, мгновенно замерли. Он застыл, и на его обычно непроницаемом лице впервые отразилось неподдельное, глубокое изумление.

— Забрать… что? — переспросил он, словно не веря собственным ушам.

— Невинность Вашего Высочества, — повторила я с предельной серьёзностью, чётко выговаривая каждое слово. — Когда мосты будут сожжены и всё уже случится, мы автоматически потеряем всякое право на брак по императорскому указу. Ни один священник в Остерии не обвенчает меня с Адрианом Августом, если я не буду чиста.

Я сидела напротив него в своём простом домашнем платье, и продолжала говорить с самым невозмутимым, напускным изяществом, хотя моё сердце бешено колотилось в груди.

— А когда наш грех откроется всему Остерхольду, я во всеуслышание объявлю, что Седьмой Принц — мой тайный любовник, с которым мы уже давно делим одну постель. В самом худшем случае нас просто признают порочной парой проклятых влюблённых и казнят вместе. Разве это не тот финал, которого ты жаждешь?

Спустя мгновение оглушительной тишины Каллум резко, хрипло рассмеялся. Это был короткий, глубокий смех, от которого чёрный лисий мех на его тяжёлом плаще едва заметно затрепетал. Он смеялся так неистово, что уголки его глаз болезненно покраснели, а безумная тьма в них уступила место обжигающей, порочной нежности. Наконец, он со стуком опустил палец на своё колено и произнёс ласковым, покровительственным тоном, в котором сквозило абсолютное потакание любым моим капризам: — Что ж… Иди и забери её.

Я поднялась с кресла и без секундного колебания шагнула к нему, опускаясь прямо к нему на колени. Пути назад больше не было. Раз уж я решила сыграть в эту опасную игру со смертью и поставить на кон собственное сердце, следовало идти до самого конца.

Я опустилась к нему на колени, чувствуя силу его крепких бёдер. В первый момент в его руках было почти холодно — от плаща Каллума всё ещё веяло леденящим зимним утром. Но этот лёд быстро растаял. Сквозь ткань одежды проступило яростное, обжигающее тепло его тела. Оно обрушилось на меня горячей волной, мгновенно разогнав кровь по венам, отчего у меня сладко перехватило дыхание.

Закусив губу, я дрожащими пальцами расстегнула пряжки его тяжёлого плаща и осторожно обняла его за шею. Мои длинные тёмные волосы скользнули вперёд, мягким шёлком упав на его бледные, красивые пальцы.

Каллум не сводил с меня глаз, наблюдая за каждым моим движением с ленивым, заворожённым удовольствием. Он перехватил шёлковую прядь, медленно намотал её на палец и принялся играть с ней с обманчивой нежностью. Он то слегка натягивал локон, то отпускал его, и от этой дразнящей игры за ухом и по шее пробегала сладкая, покалывающая дрожь.

Я нежно обхватила ладонями его красивое лицо, всматриваясь в собственное крошечное отражение в его бездонных глазах. На моих губах сама собой расцвела роковая улыбка, а ресницы дрогнули, точно невидимые крючки, созданные лишь для того, чтобы заманить этого хищника в капкан.

Сначала я едва ощутимо, невесомо коснулась губами кончика его носа. Затем скользнула ниже, дразня его, и прижалась поцелуем к резко очерченному кадыку — точно хрупкая стрекоза, едва задевающая крыльями водную гладь. При этом я намеренно, издевательски игнорировала его сухие, жаждущие губы. Кадык Каллума судорожно дёрнулся. Рука, которая до этого лениво перебирала мои волосы, заметно замедлила свои движения, а пальцы крепко впились в мои локоны. О да, этот приём всегда работал безотказно.