Книга Инопланетный жиголо, страница 52 – Влада Верезова

Мэтр Флит взял паузу и внимательно посмотрел мне в глаза, будто бы пытаясь убедиться, слушаю ли я его. И припечатал:

— Ты, Ниса, умудрилась оформить пожизненное опекунство над гражданином Эмилем Сэйлером, который официально признан недееспособным. Все соответствующие документы прилагаются. Там, Ниса, целая пухлая папка всяких бумажек. Я их ради спортивного интереса распечатал. Хочешь, возьми себе на память. Вон на том столике лежат. И! Один интересный момент. Расторгнуть договор опеки имеет право только сам подопечный. Так что решение этого вопроса находится полностью в его сияющих голубым светом руках. Вот такие дела.

Я окаменела от осознания всей глубина пропасти, в которую провалилась.

— Посоветую лишь одно, девочка. В следующий раз читай документы, перед тем как их подписывать.

По пути домой мы с зорганцем не общались. Каждый был сам по себе.

Парень с кем-то вел бурную переписку, периодически смеялся, даже вслух отпускал шутливые комментарии невидимым собеседникам. Одним словом, парню было весело.

А мне было как-то никак. Штиль. Безразличие. Состояние смирения, когда осознаешь, что борьба окончена. Осталось только все осмыслить и принять новую реальность.

Что-то обсуждать с зорганцем я не видела никакого смысла. Он один из игроков, превращающих мою жизнь в ад. Разумеется, никакой фобии у него нет. Это ловко сфабрикованный диагноз. Причем поражают масштабы этой аферы. Ведь благотворительный фонд «Милосердие» основан императорской семьей, его и возглавляет сейчас Рината Фарниди, бабушка ныне действующего императора. Так вот, стоит представить себе того кукловода, который скрывается за кулисами этого театра абсурда. Очень влиятельная персона.

И сразу же напрашивается вопрос. Что ему нужно конкретно от меня? Лично я, какой бы талантливой не была, ценности не представляю. Этнопсихолог. И что? Ничего. Мои капиталы? Но тут стоит, как говорится, многоуровневая защита.

У меня лично ничего нет. Когда я получу наследство, то все равно не смогу ничем распоряжаться. У меня на этот случай есть опекуны. Друзья отца.

Дальше вопрос будет ставиться так. Если я остаюсь незамужней, то тогда пожизненно получаю лишь процент со своих капиталов и каждый раз убедительно обосновываю опекунам, на что мне нужны деньги. И это должны быть только целевые расходы. Будь то личные траты, или желание проинвестировать какой-нибудь проект. Так что никаким альфонсам свою лапку в деньгохранилище запустить не удастся. Или же меня ждет второй вариант, наиболее вероятный. Мне подыскивают подходящего мужа, сливают наши с ним капиталы, и я опять ничем не распоряжаюсь.

Поэтому лично моя персона интересовать манипуляторов не может. Остается единственная причина такого пристального ко мне внимания — разработки моего отца. Но мне совершенно не понятно, каким образом с моей помощью собираются до них добраться. Я не имею доступа ни к его исследовательскому центру, ни к его личным записям, я даже домой к нему попасть не могу, все засекречено и запаролено.

Но еще мне сейчас очень интересно, из простого любопытства, при каких обстоятельствах я подписала договор с благотворительным фондом. Как я ухитрилась подать заявку на опекунство? Я действительно полгода назад сотрудничала с фондом «Милосердие». Меня приглашали в качестве консультанта по вопросам этнической психологии. Нужно было принять участие в медицинской комиссии в качестве эксперта. И я, разумеется, подписывала обычный ворох всевозможных документов. И как это у меня принято, ничего не читала. Я почему-то никогда не задумывалась над тем, что меня могут попросту обмануть. Ведь никогда же не обманывали. С детства я была окружена порядочными и доброжелательно настроенными людьми. Поэтому я, не задумываясь, подписала все документы, которые мне выдали в фонде.