Книга Сделано с любовью, страница 16 – Алиса Перова

— Знаешь что?!. – вот теперь я слышу знакомые нотки. – Вас, мужиков, может быть херова туча, а лишних сестёр у меня нет! Ты же сам знаешь, какая она! Кир, Айка мне не простит, если я стану действовать за её спиной!.. Кир!..

«Вас, мужиков, может быть херова туча…» – продолжают звучать в ушах слова Алекс. И только теперь предостережение её матери отдаётся болью внутри:

«Бедный мальчик! Моя дочь слишком легко променяла свою семью на богатенького папика…»

— Саш, у Айки кто-то есть? – перебиваю её на полуслове.

— Что… Не-эт! Кир, нет! Господи, ты неправильно меня понял… ну просто…

— Я понял, Саш, не волнуйся, – снова перебиваю её. – Я приеду, и мы поговорим.

— Ладно, – тихо шелестит голос. – Ты ведь не сдашься, Кир? Ты же любишь её?.. Как раньше?

Как раньше… Любить Айку – это как дышать. Могу ли я добровольно прекратить?

— Я буду через час, – и пресекая любые возражения, сбрасываю вызов и нащупываю в кармане пачку сигарет.

«Курение убивает» – запугивает зловещая надпись на пачке.

Как бы не так! Есть штука, разрушающая тебя похлеще никотина. Это как постоянная зубная боль в сердце… Нет – это ещё больнее! Она крадёт твой кислород… Отравляет кровь… Выпивает душу… Моя больная зависимость! С ней невыносимо!.. Но без неё меня просто не будет.

Вытягиваю зубами из пачки ядовитую пилюлю – она тоже призвана отравить мою жизнь. Это мысль неожиданно веселит и, прикурив, я жадно вдыхаю иллюзорную анестезию и улыбаюсь своим мрачным мыслям. Хорошо! Но не вставляет. Пальцы нервно подрагивают, как у колдыря. А с мотором – совсем беда. Давно уже беда… Но он, сука, обязан дотянуть до хэппи-энда.

— Здорово, Макс! – рядом со мной материализовался какой-то гнутый хер.

Ни разу за свою жизнь я не был зачинщиком уличного мордобоя, но прямо сейчас кулаки начинают зудеть от невыносимого притяжения к этой ублюдочной роже. Варианты ответов: «Я не Макс» и «Какого хера тебе надо?» отброшены за бесполезностью. Я знаю, что это наезд, и молча выдыхаю струю дыма в лицо гнутому. Правильный чел не стерпел бы, но этот… Шестёрка посыльная! Кривится и цедит сквозь зубы:

— Короче, потолковать надо.

Продолжаю курить молча.

— Тебе че, западло с нормальными пацанами побазарить? – заводится гнутый.

— Это ты, что ли, нормальный пацан? – усмехаюсь, окутывая его рожу очередной порцией дыма. – Ну давай базарь.

— Так это… отойти бы надо… – он озирается и ребром ладони вытирает шмыгающий нос. Ушлёпок сопливый!

— Ну, отойди.

— Чё ты лепишь? Под лоха косишь?

Базарить по-пацански я действительно не силён, но понять намерения гнутого несложно.

— Ну, веди давай, Сусанин. – я довольно скалюсь под недоверчивым взглядом засланца и следую за ним.

На заднем дворе клуба, как на пионерской линейке, выстроились «нормальные пацаны», и я даже присвистнул от удивления и иррациональной радости – неужто все по мою душу? Всё нутро взревело от адреналина, смешанного с почти детским восторгом и азартом от предвкушения драки.

Просто со мной не будет, ребят!

Оу! А вот и девочки! Кто бы сомневался, как обычно – шерше ля фам! Обеих «ля фам» я узнаю сразу. Губастую сегодня прессовал Геныч, когда я только явился в «Трясогузку». И она же пыталась призвать меня к ответу за оскорблённую честь её сестры. К слову, обесчещенная тоже здесь. Как же быстро меняется этот мир – и не угнаться! Оказывается, деликатно отклонив орально-генитальное предложение дамы, ты уже извалял в грязи её моральный облик. А если бы присунул?.. Она бы чище стала?