Книга Сделано с любовью, страница 90 – Алиса Перова

Нормальный мужик при таком тесном контакте уже попытаться бы меня обезоружить, но только не этот жалкий червяк, парализованный страхом. Он сжал в ладони бутылку, и из его глаз брызнули слёзы. На шее и висках выступили крупные капли пота, а его полуобнажённое тело начала сотрясать дрожь.

— Айка, п-п-прошу, не надо! Ну… ну что… что мне сделать, чтоб ты меня простила? Скажи… я всё сделаю!

— Просто выпей это. Я не прощу, конечно, но постараюсь забыть о твоем никчемном существовании.

— Да есть в тебе хоть капля жалости? – взвыл тот, кто по какому-то недоразумению назывался моим братом.

Жалость? Я поискала… Нет – ни капли. И перед рыжим носом снова запорхали нунчаки:

— Пей! Или убивать буду очень больно…

— Ты хочешь меня уби-ить? – блеет он и дрожащими руками пытается открутить крышку с бутылки.

— Жизнь за жизнь!

— Но это же была просто ворона, – обливается слезами Санёк. – А я твой брат!..

Вспомнил!

— Ричи не ворона, а ворон, – поправила я терпеливо. – И даже тысяча таких слизняков, как ты, не стоите его одного. Не брат ты мне, Санчо, а петух в перьях. Пей давай и не задерживай меня.

— Что это? – скривившись, он принюхался к горлышку.

— Очистительный раствор для твоей кармы. Пей!

— Тебя же не выпустят отсюда, – хватается Рыжий за хлипкую соломинку.

— Думаешь, я стану отпрашиваться? – усмехаюсь, поигрывая нунчаками. – Уходя, гасите всех! Это мой девиз, Санчо.

— Айка, да опомнись, такой ведь праздник!

— Ух ты, праведник! С Подступающим тебя! Я и смотрю – футляр у тебя очень праздничный! Ну, давай тогда за праздник… и до дна!

Я делаю угрожающий выпад, но останавливаюсь, наблюдая, как сообщаются два сосуда…

Проливаясь мимо рта, прозрачные ручейки воды стекают по подбородку и обнажённой груди Рыжего, а ручейки слёз ползут по его лицу. А вот и новые ручейки – они обильно заструились по ногам…

Вот ничтожество! Никакой воли! Даже малейшей попытки борьбы… Слабак!

Я дождалась, когда остатки воды исчезнут в рыжем организме и задала, давно мучивший меня вопрос:

— Слушай, а на что ты потратил ту прорву денег, что стырил у меня пять лет назад?

А в ответ тишина. И, судя по выражению рыжего лица, мозг там уже основательно очистился и разгладился. Похоже, стоило об этом раньше спросить. Рыжий не сопротивляется, когда я завожу его руки за спину и защёлкиваю на его запястьях наручники. Не гундит, когда я толкаю его на широкую кровать с нежно-розовым покрывалом. Он сдался и ждёт конца.

Мне так хотелось рассказать ему о моём невероятном Ричи! А ещё о Бабане… ведь так же, как мне и девчонкам, Саньку она тоже была родной бабушкой. Я хотела рассказать ему о тех кровных узах, что обычно связывают близнецов, и что ему стоит быть внимательнее и нежнее с Сашкой. Я хотела напомнить о том, как мама любит его и скучает, и он мог бы чаще звонить ей… Что ему стоит? А ведь у мамы совсем немного любимых людей. А любящих – и того меньше.

Я ещё много чего хотела сказать… Но не успела. Странно, Дамир говорил, что действие препарата наступает через тридцать-сорок минут, а иногда и позднее. А тут каких-то пять минут – и готово. Может, это страх стимулировал процесс? Ф-фу! Запахан поразил обоняние одновременно с прорвавшимися характерными звуками.

— Вот оно, Санчо, попёрло твоё истинное!..