Книга Территория нелюбви, страница 100 – Алиса Перова

Бабаня, конечно, страшно ругалась и даже по шее мне съездила, но избавиться от ворона, а это оказался именно ворон, рука у неё не поднялась. Правда, она высказала сомнения, что раненый выкарабкается, и возложила ответственность за его жизнь на меня. Ну, а куда мне было деваться?

Уже позднее, когда наш Ричард поправился, Бабаня забрала назад свои слова о бессердечности. И хотя такая характеристика меня раньше ничуть не задевала, с появлением Ричи я перестала ей соответствовать. Ведь именно в то холодное утро в осеннем лесу я нашла своё сердце… Беспокойное, иногда жёсткое, а порой такое трепетное и ласковое…

Но то, что когда-то не удалось опасным крылатым хищникам, оказалось вполне по силам человеку. И никакие, даже самые острые когти не способны противостоять людской подлости. А значит, человек и есть самый опасный хищник.

Но теперь, когда у меня вырвали моё сердце, а я всё ещё дышу, этим нелюдям лучше не встречаться на моём пути. Я в полной мере вняла предупреждению и меня уже не застать врасплох — мощное противоядие от ваших подлых жал бурлит по моим венам. Хотели прогнуть меня, затоптать? Я взлечу над вашими головами! Теперь сумею!

Ты развязал мне крылья, Ричи! Свободна! Теперь сама…

Птичий щебет бесцеремонно разорвал мой глухой и мрачный кокон. И вместе со звуками оживающего леса в моё тёмное убежище проник пронизывающий холод, а мои обнажённые плечи судорожно передёрнулись от колючей предрассветной росы. Я огляделась в поисках куртки, но вдруг уловила странные звуки. Из леса?.. Больше похоже, что какой-то охреневший кабан, громко пыхтя, пытается вскарабкаться на мой новенький «неприступный» забор. Надо будет колючей проволокой его оснастить и ток пустить. Подобрав с земли нунчаки, я пошла на звук.

— Айка, не бойся, это свои, — раздался знакомый голос.

Глядя, как тёмная фигура оседлала забор, а уже через мгновение приземлилась в моём дворе, я подумала, что вряд ли в мире существует явление, способное меня сейчас испугать.

— Рановато для утренней зарядки, дядь Паш. Вы забором, случайно, не ошиблись?

— Сомнения, признаться, были… пока вот тебя не увидел.

Самоуверенный козёл!

— Всё — увидел? А теперь бегом лезь назад, я сегодня не принимаю.

— А ты почему раздета? — Рябинин меня словно и не слышит.

— А в чём дело? Мой лифчик не подходит к этим джинсам или я оскорбляю Ваш эстетический вкус своими мослами?

— Да ну что ты, девочка, тебе идёт любой наряд, я просто о твоём здоровье беспокоюсь.

— Много шухера от Вас, дядь Паш. От чрезмерного беспокойства случается расстройство пищеварения, а у меня и без того двор засран.

— Ты не отвечала на звонки… — Рябинин делает несколько шагов мне навстречу. — Сёстры твои с ума сходят.

— Тогда Вам следует о них побеспокоиться, — я отступаю на шаг назад и начинаю раскручивать нунчаки. — Проваливай, дядь Паш!

— Это вряд ли, — усмехается, остановившись в нескольких шагах от меня, и следит за моими руками. — Хм… а ты, оказывается, сразу двумя игрушками владеешь? Не знал… Круто! Но тебе не мешало бы отдохнуть немного и согреться, — снимает с себя куртку.

— Хочешь со мной отдохнуть, Павлик? Долго же ты решался.

— Тебе больно… — произносит с такой горечью, будто он знает, как это…

— Да ерунда! Говорят, в первый раз всегда больно, но я терпеливая.