Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 159 – Елена Серебрякова

— Ну? И как вам новый персонаж? — задорно спросила Нонка.

— Красавец! — поделилась Иринка мнением.

Лана смущенно пожала плечиками, а Мила совершила второй за сегодняшний вечер подвиг:

— Девочки! А можно я попробую? — робко заскулила она. — Вы же сами говорили, что мне пора, я засиделась…

— Флаг тебе в руки, барабан на шею, в зубы горн! — весело отозвалась Иринка. — Уступаю! Хи-хе-херушку!

Лана незатейливо проигнорировала вопрос, а Нонна (права была Мила в своих выводах), как всегда, нуждалась во всех сразу:

— Может, ты ему и не понравишься еще…

— Хватит, Нонк! Если ты перестанешь коллекционировать все штаны в округе, ему и выбирать-то никто не даст! Или Милка, или никто! Поняла? Иди лучше Али позвони… — твердо расставила все точки над «е» Иринка.

Мила благодарно улыбнулась в ответ, а Нонна, сболтнув «Еще не вечер», решила спор не продолжать: Ирина вовремя напомнила о страстной и незаконченной эпопее с арабским «Томом Крузом». Воспользовавшись тем, что Стасик остался в одиночестве, а его теперь уже жена лихо отплясывала рок-н-ролл с Психом, девушка-мечта подсела к новобрачному:

— Ахмед, ты мне друг?

Тот обреченно кивнул.

— Есть просьба, — Нонка подсела еще ближе и зашептала на ухо.

Суть идеи, вспыхнувшей всего минуту назад в Нонкиной голове, сводилась к тому, чтобы подключить другана-Стасика к плану по получению давно облюбованного объекта в полное и безоговорочное распоряжение. После последнего звонка, когда она ясно дала понять, что открыт зеленый свет, Али не звонил и в «Солнечном береге» не показывался. Да… Нонна знает, что Шланг — тоже друг Стасика и завещал ему беречь, охранять девушку-мечту, но, по большому счету, Шланг — не ее счастье. Досадная ошибка, временное помутнение рассудка, акклиматизация… Сейчас она млеет только от одного упоминания о шефе аниматоров из соседнего отеля и готова на все, чтобы быть рядом с ним. Всегда. На веки веков. Это ли не любовь?

— Вот если взять тебя, Ахмед… Ты счастлив. Нашел любовь всей твоей жизни…

Стасик икнул и закашлялся.

— Я вижу, как ты утопаешь в этом чувстве, как нежишься в его лучах…

Стасик опять икнул.

— А я? Посмотри на меня! Несчастная! О! Как болит моя душа! С каждым днем все больше и больше, сильнее и сильнее…

— Ты понимаешь… — начал было Стасик, но Нонна опять не дала ему шанса, горячо зашептав:

— Мне нужно только одно. Подумай, как к нему подойти, чем заинтересовать? Ну и, конечно, было бы прекрасно, если ты, как приятель и друг, ненавязчиво подсказал ему, что от добра добра не ищут… Может, он просто боится? Думает, что я откажу? Так ты передай, что это я с виду роковая леди, а на самом деле… Видишь ли, трудное детство…

— Нонна, он женат, — еле успел вывалить информацию Стасик, — давно.

Распаленная чувствами и воспоминаниями о бедной юности, Нонка продолжала верещать о том, как папа бил маму, и жаловаться на нехватку одежды в семье, но минуты через две до нее резко дошел смысл Стасиковской информации:

— Как женат? На ком?

— У него жена-немка.

— Она где? В Германии?

— Нет. Она здесь. Постоянно.

Нонка наконец заткнулась, чтобы осмыслить услышанное, но в мозгах полыхало только новаторское научное открытие: «Оказывается, Вторая мировая завершилась не полной и безоговорочной победой русских…».