Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
«Главный закройщик» училась этому делу давно и несерьезно, буквально все кроила на глаз, а потом доводила до ума на фигуре. Пока Ирина ломала голову, как же изобразить эти штаны с «большой мудней», Роман Вячеславович тренировал дикцию, усердно изучая русско-английский разговорник: — Ай ам тыфер… Ай ам ферди файф ирд олд… — Роман Вячеславович, — поправляла самая сведущая в иностранных языках Катюша Маслова, — попробуйте еще раз: ай эм тича… Попытайтесь глотать букву «р». Тихоня-Гулечка скромно возражала: — Роман Вячеславович, у вас все получается! Нужно больше практики, и все! И не надо ничего глотать… — Это точно, — поддержала ее Иринка, — Роман Вячеславович и так много чего глотает. Если еще и букву «р»… Катя, Юля и Жанна, похрюкивая, уткнулись в костюмы, Гуля покраснела, заржал и сам Роман Вячеславович, но через секунду спохватился и застыл, словно подавившись. Иринка поняла, что смысл дошел до его мозгов и быстро переменила тему: — Значит, так… Ложитесь сюда и раздвигайте ноги шире, — она указала на расстеленную на полу ткань. — Фафем? — Как фафем? Будем кроить ваши штаны с большой муд… мотней. — Ах, да! — послушно раскладывался на полу в позу «звезда» Рома. — Я фед манекенфиком раньфе работал. Фигура у меня профто идеальная… — Само собой! Высокий, красивый мужчина в полном расцвете сил, — Ирина старательно обводила контуры идеальной фигуры мелком. — Сейчас еще и штаны сообразим с большой муд… мотней… Все арабки ваши будут! Никто не обратил внимания, как ярко вспыхнула Гуля, среагировав на последнее Иринкино замечание. Роман Вячеславович, свято оберегая свой и, конечно, в первую очередь Гулин, покой, настаивал на секретности их отношений. Время еще не пришло, много чего надо утрясти, подготовить почву и так далее. Гуля страстно любила и ждала подходящего момента уже два года. Рома тоже демонстрировал великую выдержку и стоическое терпение, не замечая свою пассию на людях, иногда даже гневно ругая за пропуски и безответственное отношение к изучению танцевального материала. Гуля, стиснув зубы, пыталась скакать лучше, улыбаться шире, но успешной карьеры в коллективе ей не светило, так как Роман Вячеславович боялся поощрять Гулю во избежание пересудов и догадок, а его жена Алиса пыталась не выдать своих истинных чувств к тихоне, в омуте которой, как оказалось, водилось много чертей. Может, и в последнюю очередь, как обычно случается с женами, Алиса все знала, но, как умная женщина, старалась не показывать. Получилось как всегда: все все скрывают, везде одни секреты, но каждая собака в курсе. Строжайшая секретность соблюдалась и в этой поездке. — Девочки, — пела Гулечка, — ужасно болит голова. У кого есть какие-нибудь лекарства? — У меня! — моментально вставлял Рома. — Афпирин! Фот мои клюфи от номера. Поди фодьми. И приляг, подалуйфта… А то фегодня еде работать… Через пятнадцать минут заразная головная боль распространялась и на самого Романа Вячеславовича и он со страдающей миной уходил прилечь… А то работать еще… Потом Гулечка с грустью мечтала о душистой ванне и сожалела, что в номерах ванны-то есть, а вот пробок не положили… — Как не полодыли? — восклицал Рома. — У меня ф номере ефь! В номере Романа Вячеславовича оказывалось все, о чем только мечтала ее душа. А через месяц загадочным образом сломалась Гулечкина кровать и лишний в хозяйстве четвероногий друг человека обнаружился именно в комнате Ромы. Уже со спокойным сердцем Гуля переехала к Роману Вячеславовичу официально. Надо же ей где-то спать… |