Книга Золотая клетка, страница 139 – Юй Сы

— О чем говорится в этих показаниях? – спросила Мин Сянь. Разумеется, она знала – вчера она читала эти бумаги вместе со старшим цензором.

— Ли Ган признался во многих преступлениях, совершенных по приказу своих покровителей. Он служил под началом бывшего министра Лю и являлся связным между ним и министром Вэем. Его слова позволили мне сделать вывод, что истинным кукловодом все это время был министр Вэй. Именно он отдавал приказы, которые выполнял министр Лю. Кроме поджога, Ли Ган признался в соучастии во множестве мелких преступлений, как то, – Ян Лэй раскрыл свиток, зачитывая, – казнокрадство Вэй Шаопу, подкуп чиновников, угрозы им, чтобы они не смели противостоять министру Вэю, а также… – он стрельнул глазами на матушку Шуан, которая стояла, перебирая четки в руках, – а также Ли Ган сознался в передаче каких-то бумаг во дворец. Последний пункт его показаний показался этому цензору странным. Поэтому я продолжил расспрашивать и обнаружил, что пять лет назад Ли Ган получил странный приказ от министра Лю: забрать какие-то бумаги из Цензората и передать их дворцовой служанке, которая будет ждать его в полночь у ворот. Ли Ган выполнил это, получил оплату и больше не задумывался над этим вопросом, пока не грянул скандал с бывшим наследником.

— Цензорат? Почему Цензорат? Чжао Тай тоже и вправду замешан во всем этом? – послышались голоса со всех сторон. До сих пор они слушали, затаив дыхание, но это было уже слишком. Старший цензор Ян мало того, что обвинял министра Вэя в величайшем преступлении за последние тридцать лет, так еще и попутно хотел утащить за ним верховного цензора, собственного наставника!

— Его слова про Цензорат показались этому цензору неубедительными, – невозмутимо продолжил Ян Лэй, не обращая внимания на шепотки. – Поэтому я решил провести тайное расследование в Цензорате. И я обнаружил… – он достал из другого рукава еще один свиток, – кое-что интересное.

Евнух забрал у него свиток с признаниями Ли Гана, который тот передал императрице. Девушка сделала вид, что внимательно читает их, пока Ян Лэй взял паузу, разворачивая новые листы бумаги.

— Что там еще? – спросила Мин Сянь, откладывая свиток.

— В Цензорате тринадцать лет назад служил мелким писчим один человек. – Ян Лэй поднял глаза на императрицу, и та еле заметно кивнула. – Этого человека звали Ю Тун. Я поспрашивал в канцелярии, и оказалось, что, несмотря на низкую должность, он пользовался большим доверием верховного цензора и часто записывал за ним. Большей частью он занимался именно письменной работой и никогда ни во что не встревал. Этот мелкий писчий обладал уникальным талантом – способностью подделывать любой почерк. – Ян Лэй вдруг развернул свиток на полу, и ближайшие к нему чиновники с любопытством склонились. – Прошу придворных сравнить эти два свитка. Один написан и заверен лично Чжао Таем, второй – Ю Туном.

Придворные подошли ближе, рассматривая свитки. Через некоторое время донеслись удивленные вздохи:

— Они одинаковые! Одинаковые! Я не могу отличить их друг от друга.

— И я! Совершенно одинаковые, полная копия почерка верховного цензора.

— Это действительно писали два человека?

— Верно, левый написан Ю Туном, вы можете увидеть его подпись здесь. – Ян Лэй указал вниз, где под подписью Чжао Тая стояла маленькая печать, говорящая о том, что свиток был составлен писчим Ю Туном, чиновником восьмого ранга. – А теперь, дражайшие придворные, когда вы убедились в истинной искусности Ю Туна, взгляните на эти два свитка. – Поверх этих бумаг он расстелил еще два: бумага была богаче и почерк стал более динамичным, менее плавным и выдержанным.