Книга Золотая клетка, страница 5 – Юй Сы

— Тихо! – устало произнесла императрица, поднимая руку и потирая виски. Чжоу Су тут же подскочил к ней, подавая пиалу чая. Мин Сянь отвела ее рукой. – Дражайшие министры, к чему эти споры? – спросила она, глядя на них сверху вниз.

— Министр Цао предлагает совершенно неприемлемые вещи! Разве можно поставить посмертную табличку простолюдина Мин Сюаня, изменника и преступника, на церемонии поминовения прошлого императора? – Министр Вэй метнул яростный взгляд на министра Цао. Тот мелко дрожал, но продолжал простираться на полу в глубоком поклоне, непреклонный в своем мнении.

— Верно-верно! – загудели придворные.

Шан Юй, стоящий на ступень выше их^[11], бросил взгляд на императрицу. Та склонила голову вниз, и из-за рядов жемчужных нитей ее лица было не разглядеть.

— Мы повелеваем устроить ровно такую же церемонию, как и в прошлом году, не стоит делать ничего грандиозного. В конце концов, год был не самый урожайный, и многие крестьяне пострадали от наводнения. В честь дня рождения прошлого императора поставить лотки с рисовой кашей для всех желающих. Министр Цао… – Мин Сянь бросила взгляд на распростертую фигуру, – Мы советуем драгоценному подданному взять перерыв от посещения утренних собраний после церемонии поминовения.

— Утреннее собрание объявляется закрытым! – громко крикнул Чжоу Су, повинуясь взмаху руки императрицы.

— Тысяча лет императрице! Да здравствует императрица! – Чиновники упали на колени, отвешивая поклоны. Мин Сянь поднялась с места и быстрым шагом направилась во внутренние покои. Министр Цао, обливаясь потом, поднялся и с опаской посмотрел на великого советника, не проронившего за все время собрания ни одного слова. Теперь же тот глядел на него в упор. Цао Юань, глава Министерства обрядов, под этим пронзительным взглядом захотел провалиться сквозь землю. Отступая мелкими шажками, он отвесил быстрый поклон и поспешил покинуть зал утренних собраний.

Министры Вэй и Лю проводили его неприязненными взглядами и немедленно принялись перемывать кости бедному Цао Юаню, у которого наверняка от этих разговоров зачесались уши. Верноподданные медленно начали разбредаться, обсуждая утреннее собрание.

— Кто бы мог подумать, что этот Цао Юань выдвинет такое предложение! Всего пять лет, как казнили Первого принца, а он уже думает о том, как его амнистировать! Верх безобразия!

— И не говори, видел ли дражайший Сюй, как хмурилась императрица? Еще и отправила его под домашний арест! Странно лишь… – чиновник украдкой обернулся и наклонился к другому, – что великий советник молчал все время.

— Для него Первый принц всегда будет костью в горле, даже столько лет спустя…

— Тише! – Опасаясь, что их могут услышать не те уши, они заторопились прочь.

Шан Юй медленно покинул зал, прислушиваясь к перешептываниям. Впрочем, они его не трогали, и лицо его, словно посмертная маска, оставалось неподвижным. Черные глаза следили за каждым, в особенности – за министрами Вэй и Лю.

Именно эти двое после казни Первого принца и остальных заговорщиков получили наибольшую власть при дворе. Министр Вэй Шаопу приходился вдовствующей императрице родным старшим братом и властно управлял Министерством доходов, наложив лапу на государственную казну. Имевший самую большую власть после первого министра, Вэй Шаопу, или Цин-гун^[12] по титулу, был человеком рациональным и решительным.