Книга Наследник двух корон, страница 24 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Да и не мое это – петушиться на всяких дуэлях. Дел и так полно.

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. ПОТСДАМ. ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР. 7 января 1742 года

— Canalia! Jour merde!

Больше ничего в тираде француза я не разобрал. Ее заглушил пьяный смех Брюммера.

— Играем, шевалье?

Тот чертыхнулся, но из-за стола не встал. Играли в кости. Что за француз, я не знал и не интересовался. Как и он нами. Каждый ехал по своим делам, пил вино, шнапс или пиво, кушал местных курочек, и не только кушал, если вы понимаете, о чем я. Это ж постоялый двор, тут кто угодно и куда угодно. Поесть, отдохнуть с дороги и перед дорогой. Если повезет, то можно где-то комнату снять, но скорее койку в общих комнатах. Это если повезет. А так, особенно к ночи, было немало тех, кто спал прямо в зале таверны, кто на лавке, кто, пьяно опустив голову на стол, а кто, завернувшись в какое-то свое одеяло, прямо на полу. Некоторые договаривались о месте на конюшне рядом с лошадьми, но это не очень приветствовалось, лошади – особы нервные, им тоже отдых нужен. А пьяные соседи, шатающиеся по конюшне, могли быть укушены или даже получить копытом. Ладно, мы-то устроились нормально.

Чая с кофе здесь, понятно, нет. И соки не водятся. Отхлебываю пиво. Моча, конечно, но где тут возьмешь лучше? Где хваленое немецкое пиво? Эх…

Но жизнь течет своим чередом.

Сидим. Поздний вечер.

Встали поздно. Пока Корф с Берхгольцем колесили по Берлину, я предавался воспоминаниям и приводил записки в порядок. Крамер с Румбергом и Бастианом готовились к завтрашнему отъезду. С Бастианом мы даже партию в шахматы успели сыграть.

Николай Андреевич с Фридрихом Вильгельмовичем отбыли в Берлин к русскому послу фон Бракелю за требуемыми в дороге бумагами и еще более требуемыми деньгами. Дорога прожорлива. Текли деньги нещадно из кармана главы нашей экспедиции барона фон Корфа, но таяли и гольштейнские деньги, «хранимые» фон Брюммером. Вчера вырвал у этого жмота Отто целый мариенгрош и два пфеннига на вечер и мелкие расходы, дабы я не попал в скандал или конфуз. Личных денег из Киля у меня было крайне мало. Мне вообще мало давали денег в Киле. Подозреваю, что и любимая тетушка в Санкт-Петербурге тоже не будет щедрой. Нет, какие-то казенные деньги мне полагаться наверняка будут. Балы там какие официальные, по протоколу положенные, или экипаж на выезд. Ведь я тоже лицо государыни в России и вовне. Но деньги под строжайшим контролем ее или ее генерал-инспектора. И не дай Бог, я придумаю потратить на всякое, с ее точки зрения, непотребство, финансирование мне тут же обрежут и поставят в угол на горох голыми коленями. Шутка. Почти.

Где-то я читал в своем будущем, что уже жена Петруши Екатерина (Фике) даже запрашивала деньги для «игрушек» мужа из Лондона и Парижа. Или Берлина? Не помню. И не суть. Может, в их разладе и не она виновата. В общем, денег нет, и мне их будут давать точно так, как Брюммер – по жмене медяков на вечер. Корф вот мне и вовсе денег на руки не дает, оплачивая необходимое сам.

Корф. Да, Корф. Барон и фон. Тридцать два года на благородном аристократическом лице. Личный слуга ее величества. Умный. Хитрый. Коварный. Настоящий рубаха-парень. Прекрасный артист и лицедей. У него сто личин, и никогда не знаешь, что у него на уме. Очень опасный человек. И очень располагающий к себе. Ему поручена моя охрана и доставка в Санкт-Петербург. И уж не знаю, меня ли он охраняет от окружающих, или охраняет, чтобы я не сбежал. Вернее всего, то и другое. Ему она повелела доставить меня пред ее ясны очи. Причем не тушкой или чучелом. Если что со мной в дороге случится, то я Николаю Андреевичу не завидую. Другого наследника у Елисаветы Петровны нет. Дети, как ходят слухи, у нее водятся, но она же «девка», кто же их при живом Иване Третьем их признает? Без меня власть тетушки быстро кончится. Потому премьер-майор фон Корф убьет половину Польши и всех вокруг меня, сам погибнет, но меня в Санкт-Петербург доставит. Приказ есть приказ.