Книга Наследник двух корон, страница 87 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

«Да, он далеко пойдет, тут к бабке не ходи, – пронеслось в голове императрицы, – умен, но упрям как батюшка прям».

— Точно? У меня эта клятва имеется! – Елисавета Петровна показала лежащие на столе бумаги.

Кошусь на лежащие на столе письма. Так вот зачем меня сюда вытащили?

— Кем они подписаны, ваше императорское величество? – пытаюсь выяснить подробности.

— Заверены магистратом, – отрезает тетка.

— Значит, моей подпись под этими писульками нет? – вопрошаю утвердительно я.

— Нет, но… – машинально отвечает императрица.

— И не было никогда, – уверенно говорю я, – я не своей волей туда ехал и не в моей воле корону над чухонцами принимать.

«Письмо не подметное, проверено, – императрица пыталась мысленно вернуть утерянный ею диктат над ходом разговора, – и то, что не подписывал юнец ничего, «по причине ранения руки» тоже».

— А в чьей же воле? – Елисавета Петровна прервала затягивающуюся паузу.

— В вашей, государыня, – отвечаю твердо, – я же не хочу Финляндию под свою руку принимать.

— Тогда зачем ты туда поехал? – удивление тетушки, кажется, было искренним.

— Отказаться, – отрубаю я, – и прошу более без моего согласия такие вопросы не решать.

Тетка остолбенела. Ненадолго.

«Стервец! Будет он мне указывать что и как решать! Надо поставить его дерзость в стойло, – бушевало в голове императрицы, – но прав, прав, нельзя было ему о том обещании финнам не сказать».

— Много себе позволяешь, Петер!

Тетка как бы в ярости. Тихой. Но пусть. Надо ставить точки над «i». А то она меня так без меня не только на царство женит. Двум смертям не бывать… Хотя мой пример опровергает это мнение.

— Из Москвы и поместья своего далее двадцати верст без дозволения моего не выезжать! – тетка говорит жестко.

Подписка о невыезде, значит? Потерплю. Да и дела здесь есть. Э-э-э? Ну-ка, ну-ка…

— Из какого поместья?

Усмехнулась. Оценила.

— Матери твоей приданное я третью часть вскоре тебе дам, – голос Елисаветы все еще тверд, – можешь даже с согласия моего использовать на свои опыты.

Она меня наказывает или поощряет? Чуден гнев императорский!

Кровь приливает к голове. Меня немного ведет. Темно в глазах. Это не ускользает от глаз тетки.

— Ты как себя чувствуешь?

Промаргиваюсь:

— Все хорошо, Матушка. Просто дорога.

— Мне Кондоиди отписал, что у тебя какие-то проблемы по мужской части. Почему ты не сказал раньше?

Молчание.

Нет в этом времени врачебной тайны! Ну, да и бог с ней.

— И?..

Хмурое:

— Я не хотел смущать ваши уши, Матушка. У меня самого уши горят до сих пор. По приезде хотел с Алексеем Григорьевичем посоветоваться. Простите.

Императрица хмыкнула, подумав: «Мальчишка, как и есть. Почему я сама не повелела провести полный медицинский осмотр по прибытию его из Киля? Да, это проблема. Ясно, почему он избегал девиц все это время, – накатывались на Елисавету Петровну мысли. – Совсем не смешные шутки. Державе нужно, чтобы у наследника был наследник. Или наследница. Тут уж, как Бог даст. И тянуть с этим не надо. Надобно ему действительно Лешеньку на разговор направить, раз уж сам Петруша заговорил о Разумовском. Уважительно…»

— Мне Павел Захарович братьев Блюментрост рекомендовал, – воздаю «благодарность» болтливости Кондоиди, – и я бы хотел привлечь Арунция Аццарити, если не возражаете.