Книга Огнем и Мечом, страница 62 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Фридрих Великий прикрыл глаза.

— Я хочу создать единую Великую Германию. Это цель всей моей жизни.

Король ничего не понял. Почти. Но мне и нужен именно такой Фридрих.

Он выдохнул.

— Чего, ты хочешь Петер?

— За мир со мной и мою помощь в будущем, ты уступишь Швеции Померанию западнее Кольберга, России — Восточную Пруссию, Гольштейн-Готторопам — Кольберг и Восточную Померанию, — обозначил я свои притязания, — курфюрсту Саксонскому надо будет захваченное вернуть и ещё что-то пообещать, если он согласится, то сразу, а нет — так позже.

Сникший на начале фразы Фриц, снова загорелся надеждой.

— А Франции с Австрией? — спросил он.

— Разбирайся с ними сам, — успокоил я его, — мир я тебе гарантирую, даже часть пленных верну.

Фридрих приободрился. Генералов у него толковых ещё полно. А вот умелые солдаты, те что «по шесть выстрелов в минуту», в большинстве полегли под Бреслау и Цорндорфом. Я могу вернуть Фридриху часть ветеранов, которые у меня скопились. Мне они ничего не решают. И я их могу вернуть. Если их штыки будут обращены не против меня, а против Австрии и Франции.

— Какие гарантии, Петер?

— Большую часть войска я отведу, — удовлетворяю я любопытство собеседника, — от тебя же приедут ко мне погостить наследник и регент.

— А я? — спрашивает вздохнув курфюрст Бранденбурга.

— Перед началом переговоров я обменю тебя на новых гостей на новой границе, — отвечаю ему спокойно, — как подпишешь мир с остальными участниками, гостящие у меня к тебе приедут.

— А не боишься, что я потом сразу нападу?

— Фридрих, ты уже сейчас не можешь свои земли освободить, — привожу последние аргументы, — а через год ты уже и лилипутов в армию выгребешь и всё одно против всех не удержишься.

Фридриху Прусскому не нравится сказанное. Правда всегда глаза колет. Но, Фриц велик именно потому, что может слушать правду и делать выводы из этого. Сейчас я дал ему шанс хотя бы корону курфюрста сохранить. Для Бранденбургского дома это — Чудо.

Фриц кивает.

Он явно надеется, что это чудо не последнее.

Посмотрим. Цена вопроса — 10 пфеннигов.

ВОСТОЧНАЯ ПРУССИЯ. ЗАМОК НОЙХАУЗЕН. 15 (04) декабря 1758 года.

Как всегда, глухой стук копыт по уже схваченной морозом почве. Если кому-то кажется, что Император и Цесаревич только и то делают, что сидят в своём шатре, то спешу разочаровать — это не так. Полководец, который сидит всё время в своём шатре, просто самонадеянный дурак. Сама идея надеяться на доклады глупа по своей сути.

— Сын, ты уже думал о женитьбе?

Тот улыбается.

— Пап, мне двенадцать лет. Какая женитьба?

Киваю.

— Да. Я, между прочим, твою маму выбрал в тринадцать. И женился на ней по итогу лет. Хотя там баталия была пострашнее этой осады, хотя, конечно, что-то общее с осадой Елизаветы Петровны у меня было. Я выбрал себе будущую жену и шёл к этой цели год за годом.

— Ты маму любил?

Качаю головой.

— Нет, сын. Не слушай эти бредни. Любовь с первого взгляда — это просто опасный приступ лихорадочного безумия, всплеск горячечной страсти. Это приятно, забавно, но и очень опасно для стабильности брака. Любого. Даже если ты простой крестьянин или купчина. А ты — Цесаревич и будущий Император. Стабильность и удачность твоего будущего брака — это стабильность и удачливость державы твоей. Не полагайся на случай. Думай. Выбирай. Смотри по сторонам. Ты же знаешь принцип, по которому выбирала мне невесту Елизавета Петровна?