Книга Бунт и Империя, страница 101 – Владимир Бабкин

Подпулковник протянул взятое знамя.

Иван присмотрелся к потоптанному и местами замазанному толи землёй то ли конским навозом квадрату.

«Мать честная!» — пролетело в голове императора, — «это же штандарт цесаревича! А он то сам где?»

— Что с Палом Петровичем?

— Свое забрали, — с досадой сказал Михаил, — нье паспелі отбиц до кирасьеров.

Паскудно. Если что, Пётр ему наследника не простит.

— Жив?

— Жийе, с коня упадл.

Ну, хоть что-то.

— Так, пулковник Пац, — принял Иван решение, — вытржи штандарт и поставь по боку от моего за деревней.

— Dlaczego? — выдал опешив на родной свежепроизведённый полковник.

— Абы ведали, что с нами правда, Михаил Антониевич, — просветил Паца император, — можа есче будут перебежчики.

Шляхтич расцвел улыбкой озарения.

— И мыслили, што и Павел с нами? — выдал шляхтич.

— Те у кого не будет о нём вести, — отрезал Иван уже надоевшего пулковника, — и, как прикажу, принеси Михал мне штандарт Еропкина, быть тебе тогда баронам Пацем!

— Зраблю, Гасудар! — вскрикнул командир улан и помчался чистить и выставлять трофейный штандарт.

* * *

ВЕЛИКОЕ ГЕРЦОГСТВО ТОСКАНСКОЕ. ЛИВОРНО. 1 октября 1775 года.

— Я очень рада видеть вас снова видеть, Ваше Императорское Высочество!

Её глаза улыбались.

— Я счастлив вновь лицезреть вас, княжна.

Михаил галантно, но с чувством, поцеловал ей руку, задержав её изящную ладонь в своей дольше рамок приличий. Рука княжны пьянила нежными духами и нежностью.

— Ваше Императорское…

— Анна Андреевна, я же просил обращаться ко мне по имени. К чему нам титулы? В своих письмах мы не титуловали друг друга, милая Анна.

— Простите, Михаил Петрович.

— Для вас просто Михаил.

— Благодарю.

С момента их первой встречи прошло полгода. Что ж, такова судьба моряка. Особенно военного. Но, они обменивались письмами. Сначала через Адама Жижемского, а потом и напрямую. Письмо из Бейрута в Ливорно шло долго. Тем более что война. Конечно, Анна узнала кто такой на самом деле «простой капитан третьего ранга». Но, писали они друг другу часто. Княжна оказалась весьма и весьма образованной и начитанной молодой девушкой и с ней Михаилу было интересно. Письма становились всё длиннее, а получали они их по несколько конвертов, которые скопились с прошлой пачки.

Анна рассказывала об успехах в учёбе, о жизни, о погоде, о книгах, которые сейчас читает или прочитала. О, том, каковы её успехи в языках и что она сейчас очень усиленно учит русский язык с русскими преподавателями. Язык родственный её родному, так что изучать было просто. Только произношения нужно было добиться классического столичного петербуржского. Без акцента. Михаил живописал прелести и ужасы Ближнего Востока, очень скупо писал о войне и боях, много о ценах на восточных базарах и прочих пустяках. Конечно, княжна знала, что к октябрю их линкор «Светлейший Князь Григорий Долгоруков» должен прибыть в Ливорно на ремонт и отдых. Михаил даже просил командовавшего в Сан-Магдалене контр-адмирала Ганнибала подобрать в Ливорно толкового стряпчего, поскольку хотел купить в этом городе себе небольшой особняк. Впрочем, её брат Адам просил Ганнибала за сестру о том же самом, только в Болонье, благо проблем с деньгами не было ни у кого из них. И если Михаил и так был весьма небедным человеком благодаря происхождению, то для князя куш, который они получили там, был просто сказочным богатством.