Книга Император из двух времен, страница 135 – Владимир Бабкин

И императрица Мария торжественно, перед строем, снимает свою офицерскую пилотку. На лице удовлетворение и торжество. Отточенное движение, и вот голубой берет Императорских воздушно-десантных войск венчает голову монаршьей особы.

И почетный шеврон ИВДВ на рукав. С черепом и штык-ножом в его оскаленных зубах. С черепом, увенчанным голубым беретом и удостоенным у основания надписью: «Никто, кроме нас».

А ниже, на страх врагам, лента со второй почетной надписью: «Мы будем сражаться даже мёртвыми».

И мы пойдём дальше, чем до конца!

Имперские десантники склонили в уважении головы перед её величеством.

Теперь она точно одна из них. Они за неё порвут любого.

Теперь она точно пример для прочих. На страх врагам.

Аминь.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КИНОТЕАТР «ЗВЕЗДА ЕДИНСТВА». 1 мая 1920 года

Маша победно покосилась на сидящую рядом в Императорской ложе французскую делегацию. Анри сидел просто с отвисшей челюстью, Изабелла-старшая сидела, сильно поджав губы, а её дочери просто хлопали глазами. Что они чувствовали в этот момент? Поди, знай.

Жена обернулась ко мне и озорно подмигнула. Наклоняюсь к ней и шепчу:

— А всё-таки это был чистый идиотизм и безумие. Я с тобой боюсь даже летать одним рейсом дирижабля, дабы не подвергать опасности всю вертикаль власти в случае катастрофы, а тут совместный прыжок с парашютом. Ну, чистое же безумие. Как ты меня подбила, вот честно, не понимаю.

Маша в темноте зала улыбнулась.

— Возможно, ты меня просто любишь?

— Ещё и как люблю, но вот это…

— Зачем же ты прыгнул со мной?

Хмуро смотрю на жену.

— Издеваешься? Я бы умер там, внизу, от страха за тебя. И потом, кто-то же должен был тебя спасать в случае чего. А у меня всё ж таки за плечами более сотни прыжков с парашютом, пусть и не с таким древним, как сейчас. Но всё равно – это было безумие. БЕЗУМИЕ!

— Такое же безумие, как лечь на прямое переливание крови для Джанны и Мишки. Но ты это сделал. И я горжусь тобой. И люблю. Очень. Правда.

И тут как по заказу в зале раздались аплодисменты, зажегся свет, и все присутствующие встали, обернувшись к Императорской ложе и аплодируя нам. Как там писали в советское время? Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию? Так тут ещё было и скандирование, закончившееся всеобщим пением «Боже, царя храни!». Давно уже это не Гимн России, но поют его регулярно. Пусть поют, я не против.

После окончания сеанса к нам подскочила тёща.

— Иолочка, скажи мне правду, ты что, и вправду прыгала с аэроплана с этим ужасным парашютом?

Смиренный кивок.

— Да, мама.

Елена обернулась ко мне и смерила меня недовольным взглядом.

Киваю.

— Каюсь.

— Сударь! Я вверила вам жизнь своей дочери не для того, чтобы…

Маша положила ладонь на руку императрицы Рима.

— Мама, давай не будем при всех. И потом, разве ты в моём возрасте не прыгнула бы?

Холодно:

— У меня не было столько безответственности!

Жена гордо поправила голубой берет со Звездой Богородицы и черепом десанта.

— Мама, в твоё время не было и самолётов. Жизнь меняется!

Не найдя что ответить, тёща ещё раз одарила меня взглядом, как тем рублём, и на этом, поджав губы, вернулась к тестю, который, беря жену под руку, показал мне украдкой большой палец и подмигнул.

Тут к нам подскочила Джанна и, светясь восторгом, заявила: