Книга Император из двух времен, страница 48 – Владимир Бабкин

Боже мой, три года я здесь. Три года. Три безумных, страшных и счастливых года.

Я здесь.

Боже, сколько дел я тут наворотил за эти три года! И пусть я ещё не бросил весь мир к ногам любимой, пусть не сверкают ещё на груди моих солдат медали «За город Вашингтон», но это дело поправимое, ведь моя история еще не окончена.

Но сейчас я пока занят любовью. Вашингтон подождет.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 13 марта 1920 года

Кто у нас был главным потенциальным противником? Вопрос не имел однозначного ответа. Даже Германия, при всем нашем нынешнем целовании в зубы, эти самые зубы могла и показать. Да, нынешняя конфигурация союзов – это вам не одинокий СССР против всей Европы в июне 1941 года, но планов войны против нас у немцев не может не быть. Как и у нас против них. Генштабы должны оправдывать свои жирные оклады, иначе их нужно просто разгонять, как дармоедов.

Другое дело, что особой необходимости воевать против рейха я не видел, да и Берлину будет непросто воевать против нас. Что могла предпринять та же Германия против Единства и Новоримского Союза? Вариантов не так уж и много. Совершенно очевидно, что в германском генштабе постараются воплотить в жизнь один из переработанных вариантов плана Шлиффена—Мольтке, попытавшись переломить ситуацию в свою пользу одним решительным наступлением. Но конфигурация НРС и границ такова, что сделать это крайне непросто.

Удар в сторону Балкан практически исключен. Бить с равнины в горную местность, да ещё и не против какой-то одной страны, а против всего НРС, было чистым самоубийством с риском получить сокрушительный удар из России через Польшу, плюс, в дополнение, удар из Италии и Балкан с гор на равнину, это просто мечта мазохиста и самоубийцы. Тем более что такой удар на Балканы ничего не решает в стратегическом смысле.

Единственное направление удара, которое мне виделось очень маловероятным, но теоретически возможным, это рассекающий удар через Польшу по линии Киев—Астрахань. В теории, сокрушительный и мощнейший бросок, опрокидывающий нашу оборону, полностью дезорганизующий войска и всю систему снабжения, мог бы отсечь основную часть России от Ромеи, Италии и союзников на Балканах, лишить нас промышленного потенциала Малороссии, угля Донбасса, нефти Кавказа, Буковины и Румынии, оставив основную промышленность без топлива, сырья и снабжения, а отрезанные от России южные регионы, включая Ромею, оставив без технического снабжения со стороны основной части России, в том числе и без поставок вооружений и боеприпасов.

Да, такой блицкриг, дальностью удара в 2500 километров был малореален в начале 1920-х годов, технические возможности сейчас не те, да и самой концепции блицкрига пока не существует, но в теории такой удар был возможен. В теории. Слишком много нужно для этого немцам иметь танков и самолетов, слишком уж расслабиться должны мы, и всё такое прочее. Но удар был возможен. И я не мог полагаться на то, что я тут такой умный.

Мне сорок один год. Один бог знает, что случится со мной в ближайшие двадцать лет. Полтора года назад я чуть не умер от «американки». Три года назад я несколько раз чуть не погиб. И я должен предполагать, что в самый критический момент «в лавке» меня не будет, а на посту командующих окажутся генералы, которые, по своему обыкновению, успешно готовились к прошлой войне.