Книга Император из двух времен, страница 77 – Владимир Бабкин

Она замолчала. По её щекам текли слёзы.

Целую её мокрые щеки и шепчу:

— Я тебя никому не дам в обиду, солнышко моё. Не волнуйся. Они заплатят. Сполна. Верь мне.

Маша выдохнула, потихоньку успокаиваясь. Голова у меня на плече. Волосы любимой щекочут шею. Лишь редкие судорожные всхлипывания указывали на минувшую бурю. Идут минуты. Жена недвижимо замерла в моих объятиях. И тут она вдруг безо всякого перехода пожаловалась:

— Миша, я ведь и вправду очень волнуюсь. Я никак не могу забеременеть. Может, оттого вся и нервная такая. Прости, если зря на тебя завелась. Я уже в порядке. Отпусти.

Ага. Щас. Разбежался.

— Это ты меня прости, любовь моя. Мы обязательно сейчас поработаем над волнующим тебя вопросом…

Моя рука расстегивает верхнюю пуговицу её «басилевсов». Я хорошо знаю свою жену и знаю универсальное средство от всех столь нередких её нервов и рыданий. За три года было всякое. Надо лишь пережить бурю. Просто пережить. И уцелеть при этом.

Но буря не страшна. Страшнее, когда Маша молчит и замыкается в себе на несколько дней. Вот это действительно страшно. А эту бурю мы переживем.

Шепчу:

— Люблю тебя…

Возмущенная попытка вырваться:

— Отпусти! Миша, ну, что ты делаешь?! Нашел место! У раковины!

Не тут-то было! Крепко обнимаю. Горячий шепот на ухо любимой женщины:

— Я лишь проверяю работу «молнии» на твоих джинсах. Ты сама мне только что показывала. Я хочу убедиться, что всё нормально работает. Модель же новая…

Капризное:

— Ты помнишь, что мне не нравится слово «джинсы»?!

— Поправимо. Мы от них просто избавимся, вот и всё.

Горячий страстный поцелуй.

Подхватываю её на руки и несу в спальню, под легкий визг и демонстративные брыкания. Но ровно такие, чтобы я её ненароком не уронил по дороге. А там у нас большая и комфортная горизонтальная площадка, на которой можно и диагноз поставить, и лечение назначить.

Сполна.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. ПОСТЕЛЬ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 21 апреля 1920 года

— Миша, нет, не надо. Я не хочу. Лучше просто обними меня.

Несколько удивленный таким поворотом, я заключил жену в объятья. Обычно легко заводящаяся и страстная, жена сегодня была какой-то подавленной и вяло реагировала на мои приставания, а теперь вот и вовсе остановила процесс. И даже средство, которое верным образом всегда улучшало её настроение, сегодня, как видно, не сработает.

— Что-то случилось, малыш?

Жена лишь сильнее прижалась ко мне и молчала. В её нагом теле не было ни капли эротизма. Она являла собой скорее испуганного ребёнка, прибежавшего к родителям после приснившегося кошмара. Мне оставалось лишь успокаивающе поглаживать её плечи и целовать пахнущие благовониями волосы.

Маша молчала. Наконец она сказала коротко:

— Я боюсь.

Поднимаю голову и пытаюсь заглянуть ей в лицо, но она так лежит на моём плече, что мне толком и не видно ничего, кроме её волос.

Озабоченно прошу:

— Чего ты боишься? Расскажи мне.

После минутной паузы Маша сказала:

— Меня и наших детей постараются убить.

Резко сажусь в постели и, взяв жену за плечи, смотрю ей в глаза. Она серьезно смотрит в ответ, и во взгляде её читается тоска и какая-то обреченность.

— Господи, Маша! Что ты там себе нафантазировала?! Кто попытается тебя убить?!