Онлайн книга «Империя. Лязг грядущего»
|
Да, революционные настроения у нас радикально уменьшились. Но пробританское лобби все ещё действует, пусть и не так открыто. Баржи у нас пока в столицах не взрывали, но тенденция была понятна. Только и того, что мы в этот раз ужалили первыми. Бритты будут качать. Обязательно будут. Сильно и жёстко. И наверняка постараются, как и в первом случае, использовать Русско-японскую войну для раскачки власти в России. КИТАЙ. ЮЖНАЯ МАНЬЧЖУРИЯ. ЛИНИЯ СОПРИКОСНОВЕНИЯ. 10 августа 1921 года Капитан Тверин, едва высовываясь, следил за происходящим на поле боя. Войска сошлись. Нет, не так чтобы можно было говорить о реальном бое, но перестрелка и обстрел уже имели место. Снаряды уже летели в обе стороны, окопы имелись, а желающие подняться в штыковую радостно приветствовались с обеих сторон. Это была не Первая Русско-японская и даже не Великая война. Обе стороны сделали вывод из минувших сражений, совершенно не горя желанием посылать пехоту под кинжальный огонь пулемётов. Да, точно так же, как Первая Русско-японская стала одним из предвестников войны нового времени, переосмыслившей те же самые итоги Англо-бурской войны, точно так же и Вторая Русско-японская станет полным переосмыслением Великой войны. Всё так. И всё иначе. Всё по-новому. Пока сил на огненный вал не хватало. Японцы уселись прочно. На войне с германцами бывало и намного хуже, но пока тут всё тоже не так, как бы хотелось. Хоть и готовились вроде. Впрочем, когда и кто готов к войне? — Товарищ капитан! Птички в небе! Запрашивают целеуказание для арты! Неужели арта подтянулась? Или это авиация выдает желаемое за действительное? Может быть всё, что хочешь. У лётчиков может быть одна инфа, а те же арты могут быть за десять вёрст от запланированного места. Это война. Каждый хорош на своём месте. Особенно, если место – это бог знает где. КИТАЙ. ЮЖНАЯ МАНЬЧУЖРИЯ. 11 августа 1921 года Штабс-капитан Ермолов выговаривал унтеру Криволапову. — Ты что, очумел, Криволапов? Традиции и законы не чтишь? Я должен заниматься всякой хренью? Какого чёрта твой боец открыл огонь по похоронной команде японцев?! Тот хмуро-браво ответствовал: — Виноват, товарищ штабс-капитан, не уследил! Означенный Иванов привлечён к дисциплинарной ответственности. Готов и сам понести наказание! Ермолов с минуту смотрел на унтера. Вот делать ему больше нечего, как разбираться с унтерами! Но случай был вопиющий и могущий повлечь за собой. Пришлось даже к япам высылать парламентёра, что, мол, бес попутал, молодой на линии, сдуру начал стрелять, примем меры и всё такое. Нет, конечно, в годы Великой войны случалось всякое, и часто горы трупов на позициях коптили небо и отравляли воздух, когда идиоты-генералы слали солдат цепь за цепью на убой, под кинжальный огонь пулемётов и вой артиллерии, но офицеры на местах всё же смотрели на вещи более трезво и старались как-то договариваться с противником. Понятно, что щадить врага никто не собирался, но часто договаривались между собой не стрелять по санитарным командам, а уж по похоронным, выносящим трупы с поля боя, вообще стрелять считалось моветоном. И не из-за христианских ценностей и прочих высоких материй, не из уважения к убитым (хотя это тоже), а, в первую очередь, из желания очистить пространство перед своими траншеями от вида и вони разлагающихся тел. И своих, и чужих. |