Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 106 – Владимир Бабкин

А истекшие месяцы войны показали, что авиация в Стране восходящего солнца, с военно-стратегической точки зрения, ещё долго будет находиться в зачаточном состоянии. Ничего ведь вдруг не бывает, ниоткуда не возникает, и никакие поставки самолётов контрабандными прорывами караванов тут им не помогут.

Нет, тут требовалась основа, которой у японцев не было. Я холил и лелеял свою авиацию. Я четыре с лишним года выявлял, отбирал и двигал вперед решительных, инициативных, умелых пилотов и командиров, в том числе и прошедших реальную войну. Я открывал по всей Империи летные училища и школы, аэроклубы и парашютные вышки в парках. Фронтовое братство, структуры генерала Маршина, всякого рода военно-патриотические общественные организации отбирали и учили для авиации будущих радистов, бортстрелков, механиков, работников аэродромных служб и прочее, прочее, прочее. Я выкупал по всей Европе ставшие ненужными после войны всякого рода аэропланы, а в России организовал относительно массовое производство моторов и корпусов самолётов, как фанерных, так и металлических. Множество новых моделей, концепций, испытаний прототипов, полёты двигали вперед развитие авиации. Военной и гражданской. Конструкторские бюро, полигоны, цеха, мастерские, ангары, большая и сложная инфраструктура. И из тех же Германии и Америки шли потоком как моторы и запчасти, так и целые новые самолёты. Мои пилоты, их экипажи, их командиры буквально не покидали неба, участвуя не только в тренировках, но и в реальных боях, благо всяких войн по периметру (и не только) нашей благословенной Империи всегда хватало. Да, это были не те войны, но это опыт, несколько отличный от теории в учебнике. Иногда у меня складывалось впечатление, что экономика Империи платит авиации свою «десятину», столько средств на это всё уходило. Конечно, я утрирую, огромные расходы тянуло именно создание авиационной промышленности, смежников, электростанций и всего того, что в итоге превращается в блестящий лаком новенький самолёт на аэродроме. И я сделал именно авиацию тем локомотивом, который должен был потянуть за собой развитие высокотехнологической экономики в России.

Не много ли «я»? Нет. Было бы хуже, если бы этого «я» в этой реальности не было.

Конструкторы, технологии, промышленность, кадры, аэродромы, инфраструктура – откуда у японцев это всё могло взяться «вдруг»? Привезли под покровом ночи на контрабандном пароходе? Чудес-то не бывает. Что-то, конечно, у японцев было, что-то они лихорадочно пытались сделать, отправили несколько сотен будущих пилотов учиться в ту же Австралию, но это всё пока мало на что влияло.

Хирохито и его генералитет прекрасно понимали ситуацию, а итоги первых месяцев войны доказали даже самым упоротым сомневающимся, что при нашем полном превосходстве в воздухе любые операции армии и флота сопряжены с очень большим риском получить чем-нибудь тяжелым сверху.

Или в борт.

В основных генштабах и адмиралтействах мира ход военных действий, конечно, тоже изучался и там делали соответствующие выводы. В том числе и повторно изучая опыт сражения при Моонзунде, битву за Проливы и другие случаи массового применения нами авиации. В высоких кабинетах уже шла яростная драка между сторонниками разных концепций, и пока, судя по всему, «линкорная гонка» моей версии истории может реально превратиться в «гонку авианосцев», где линкоры будут выполнять лишь функцию тяжелого артиллерийского обеспечения и прикрытия. В общем, здравствуй авианосные ударные группы во всей красе. Тем более что за рубеж утекли секретные сведения о том, что я повелел после приема в строй суперлинкора «Иван Грозный» два строящихся в Николаеве суперлинкора серии «Пантократор» достраивать уже как суперавианосцы, а в Питере начать разработку проекта создания авианосцев на базе линейных крейсеров серии «Измаил». Нужно ли говорить, что это лишь ускорило процесс и повысило градус «дискуссий» и добавило судорожности в военные заказы?