Онлайн книга «Империя. Тихоокеанская война»
|
Кто-то поднял руку. Пришибеев недобро сверкнул глазами: — Имя?! — Прапорщик Войцеховский! Господин старший унтер-офицер Пришибеев! А кто у нас тут командир взвода и командиры отделений? Пришибеев хищно усмехнулся. — А об этом, деточки, вам предстоит доложить мне на вечерней поверке по всей форме. Как вы это будете выяснять между собой – сугубо ваше дело. Хоть убеждайте, хоть поубивайте друг друга. А я на это всё полюбуюсь. ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 2 ноября 1921 года — Кто разрешил маркизе Берголо участвовать в боевых вылетах?! Тем более в ночных?!! Бледный главком ИВВС стоял навытяжку посреди кабинета. Он меня хорошо знал и понимал, что пока я буду метать громы и молнии, ему лучше помолчать, не нарываясь на мой гнев ещё больше. А шутка ли! Сбили самолёт с Ольгой! Ну, даст Бог, может и не сбили, но на аэродром в Светлой их машина не вернулась. — Ну, граф?! Чего молчите?! Поняв, что дальше молчать уже опасно, генерал Горшков заметил: — Государь, мы не могли ей отказать. Она офицер и с началом войны, согласно порядку частичной мобилизации офицеров запаса, маркиза Берголо вернулась в действующую армию, прибыв в свой дальнебомбардировочный полк, как это и было указано в её офицерской книжке. В этой же книжке, помимо чина «капитан», указана её военно-учетная специальность: «летчик-пилот бомбардировщика». Капитан маркиза Берголо опытный офицер, многократно участвовавшая в боевых вылетах и в Великой войне, и в Турецкой кампании 1918 года, она три с половиной месяца воюет в этой войне. Какие у меня были основания не допускать её к полётам? Моя щека дернулась. — Граф, скажите на милость, а вы что, не знали, что она – мать моего старшего сына? Или для вас это пустой звук?! Как я буду смотреть ему в глаза? И младшему её, когда он вырастет?! Главком ИВВС сказал лишь три слова: — Это война, государь. В душащей меня ярости я прошёлся по кабинету. Господи Боже, как же это всё похоже на Ольгу. Безумие! Оставить младенца с нянечками и гувернантками, а самой отправиться в боевой вылет! Безумство! — Как вы её допустили к боевым вылетам… Сказано было глухо и безо всякой нотки вопросительности. Горшков вытянулся (хотя казалось куда уж больше) и четко ответил: — Я имел с ней беседу. Пытался воззвать к её благоразумию, к тому, что у неё младенец на руках, что она вообще пока не должна быть в армии, но она сказала, сказала гордо и спокойно, что если я не допущу её к боевым вылетам, то нанесу оскорбление её офицерской чести и чести дворянки Империи. И что она будет требовать в полковом офицерском суде права на сатисфакцию. Морщусь. — Георгий Георгиевич, ну что за патетическая ерунда! По дуэльному кодексу она не может вас вызвать на дуэль. Вы – генерал, а она – капитан. Кивок. — Это так, государь. Но вы сами Высочайше одобрили поправки к дуэльному кодексу. Любой дворянин может потребовать сатисфакции у равного себе по титулу или у лица, с менее знатным титулом. Она – маркиза, а я лишь граф. Ольга Кирилловна была в своём праве. И женщины теперь имеют равное право на сатисфакцию. Тем более что она боевой офицер, имеющий множество военных наград. Полковое офицерское собрание требование бы отклонило, однако дворянское собрание дало бы добро. |