Книга Империя. Знамя над миром, страница 143 – Владимир Бабкин

Повторюсь – Сибирь большая. А Финляндия в качестве Великой Карелии мне нравится больше.

В целом же, конечно, в Польше мы наступали. Да и могло ли быть иначе при таком качественном и количественном превосходстве нашей армии над поляками? Уже взяли Мемель и Сувалки, уже наша армия довольно близко подошла к Люблину, а наша авиация наносит удар за ударом по вражеским войскам. Да и что могли противопоставить польские броневые силы, представленные в основном сотнями битых жизнью и поточенных молью разношёрстными бронеавтомобилями, если даже «танки» TKS с 20-миллиметровым орудием и даже немногочисленные танки 7TP с 37-мм пушкой были лишь легкими целями даже для наших Т-50/37, не говоря уж о более мощных Т-50/45 и Т-50/57. Польские бронемашины пробивались нашими танками навылет с любой дистанции. А танков у нас было предостаточно.

Но не стоит смеяться над польским «Парком Юрского периода» в части бронетехники. Их генштаб вовсе не состоял из клинических идиотов. Они прекрасно отдавали себе отчёт в том, что ни о каких танковых бросках к Москве или Берлину речь не идёт и идти никогда не будет. Поэтому бронетехника рассматривалась исключительно в качестве маневренной силы поддержки сухопутных войск и оборонительных рубежей. Лучшее, на что могли рассчитывать ляхи – так это на союз с Германией (и желательно Британией) против России, но и в этом варианте ни у кого в Варшаве не было фантастических иллюзий в части могущества польской армии в предстоящей войне.

А к войне поляки готовились. Очень и очень вдумчиво. Расходы на строительство укрепрайонов вдоль границ составляли чуть ли третью часть бюджета королевства на протяжении почти двух десятков лет.

Конечно, поляки не сходились с нашей армией в открытых встречных сражениях. Равно как и прославленная польская кавалерия наши танки не атаковала (оставим байку Гудериана на его совести). Идиотами они не были. Зато чуть ли не каждый метр обороны у них был насыщен всякими неприятными для нас сюрпризами – от противотанковых рвов и мин до земляных и бетонных укреплений, не говоря уж о противотанковых ружьях и противотанковых же пушках.

Так что, повторюсь, победного парадного марша пока у нас не получалось. Нужно отдать должное полякам – сражались они отчаянно. И несли огромные потери. Наши потери были меньше намного, но они тоже были.

Ясное дело, мы не применяли на польском фронте всю нашу силу. Ни в части реактивной авиации, ни в части тяжёлых танков, ни в части массового применения реактивной артиллерии и ракет. В рядах наших войск присутствовали не только наблюдатели армий стран Новоримского Союза, но и немцы. Гудериан тот же, например.

Так что выкладывать все карты на стол мы как-то не очень-то торопились. Да и прорвать Линию Наполеона от Люблина и до самого Мемеля было непросто. Как, впрочем, и с Линией Леха у германцев пока не складывалось. Они откровенно буксовали. Впрочем, и сил у немцев на польском фронте было куда меньше, чем у нас. Мы хотя бы прорвали линию укрепрайонов на севере Линии Наполеона и уже начинали охват польских войск в районе Ломжи с выходом к Варшаве, так что преодоление наполеоновских УРов уже виделось более-менее делом техники. Но впереди нас ждала Коронная Сеть из укрепов Варшавы, Кракова и городов-крепостей между ними.