Книга Крестная внучка мафии 1, страница 156 – Владимир Бабкин, Валерия Маркова-Бабкина

Уже собираясь поворачивать, я вдруг услышала странный звук, который сквозь громкие крики взрослых было почти не различить.

— А это еще что? — озадаченно остановилась я. — На Сицилии есть волки?

Напрягая все способности своего музыкального слуха, я пыталась понять, в какой стороне звук и инстинктивно побежала в весьма туманном направлении. Пока не оказалась у какого-то большого сарая, больше похожего на конюшню.

Да, уши меня не подводят.

Этот вой, похожий на волчий, именно из этого здания.

И глазами я теперь понимаю почему он такой громкий.

Потому что одна из стен начала полыхать.

Какое решение может прийти на ум, если перед тобой разгорается большой деревянный сарай, похожий на конюшню? А если при этом слышишь протяжный вой, похожий на волчий?

Не знаю я что надо делать. Вот и стояла с округлившимися от ужаса глазами и смотрела на разгорающееся пламя, чувствуя, как каждое отчаянное завывание хаски звучит, как ножом полоснули по сердцу.

У нас в доме у бабушки были две хаски, да и сосед держал их два десятка, не меньше, так что я как никто другой точно знаю, этот вой запертых в клетке собак. Такой протяжный, словно волчий плачь смешали с детским.

— Господи, сколько же их там? — с болью протянула я. — Они что целую стаю там заперли…

Дедушка похоже решил порадовать правнуков и сказал, чтобы малышне привезли настоящих ездовых собак. А что? С его деньгами вполне может себе позволить потакать прихотям детей…

Как вдруг я с ужасом осознала, что или у меня галлюцинации, или я и правда слышу детский плач сквозь собачий вой.

Ноги сами понесли меня к двери, которая уже начинала гореть, а страх и ужас смешались в какую-то бурю, едва я заметила сквозь щель между расходящимися досками, две сжавшиеся маленькие фигурки у собачьей клетки.

— СТОЙТЕ! — закричал кто-то за моей спиной.

— ТАМ ДЕТИ!

Увидев у входа, какой-то шмат толстой ткани, который пока что не горел, я не задумываясь, накрылась им и рванула на себя пока частично горящую дверь.

Внутри и правда оказалась конюшня. Правда без лошадок.

От дыма практически невозможно было дышать, а жар жег даже сквозь какую-то толстую ткань. Но видя малышей, которые забились в угол у собачьей клетки и сжались, крича изо всех сил, чтобы их услышали, было совсем не больно и не страшно.

Мне кажется, они даже не видели меня сквозь слезы, и не поняли, как я побежала к ним и начала кутать их в плотную ткань.

— ЭТО Я! ЭТО Я ВИНОВАТ! — плакал Андреас.

— Спокойно, спокойно, — тараторила я. — Не бойтесь, мы сейчас отсюда выйдем…

Однако стоило мне их подхватить на руки и броситься к двери, как я в ужасе отпрыгнула.

Одна из балок на потолке рухнула, завалив большими горящими досками дверь. Всего несколько досок, но сквозь такой огонь я детей не пронесу.

Хуже. Близко к огню стоят канистры с бензином. И не просто канистры, а еще и возле квадроцикла. А что случается с бензином в полупустых баках?

Он взрывается.

— Так, план меняется… — решительно сказала я, относя детей как можно дальше от открытого огня. — Вы сидите здесь и ждете меня.

Оставив их на соломе, я в панике пыталась найти хоть какое-то окно или запасную дверь. Не может же быть в такой большой конюшне всего один выход? Или может?

Видя, квадроцикл и канистры с бензином у пламени, я невольно забрала у малышни защитный плед и так быстро как только могу, перенесла все пять штук, как можно дальше от огня.