Книга Революция, страница 101 – Владимир Бабкин

Парадокс. Она мне не родная дочь. Ну, как, она дочь безусловно, но не по крови. Детей много, но почему-то именно Маша всегда рядом. И в радости, и в горести. И у смертного одра. Не отходила, держала за руку, читала мне какие-то книги, рассказывала что-то. Я был уже почти на том свете, но она была рядом. Я ценил и ценю её… даже не знаю, как сказать… Нет, не жертву, скорее её искренность и веру.

Лена… памятник ей надо поставить. Она буквально меня вытащила с того света, но Елена — жена, а Маша…

Шепчу:

— Я тебя люблю.

Она кивает:

— И я тебя люблю, папа.

Ей тринадцать. Уже достаточно взрослая. Когда-нибудь она станет чьей-то женой. Возможно, царицей или королевой. Возможно, её страна не будет дружить с Россией. Так бывает. Государственные интересы всегда выше личных привязанностей. Но, она всегда останется моей дочерью.

Николай Михайлович наш с Линой внук. Старший. Ему семь. Он будущий (как я надеюсь) Император Всероссийский. Сын Михаила. Фактического Государя-Соправителя. Наследника русского Престола и моей российской Короны.

Маша приобнимает племянника. Они вообще не родственники. Ни капли общей крови. Не считая того, что она Рюриковна по отцу, а он Рюрикович по матери. В моём далёком будущем, ходили экспертные разговоры, что, так называемые «декабристы» большей частью были из Рюриковичей и просто хотели вернуть корону в семью. Не знаю. Не сильно удивлюсь, кстати.

Может и стоит их поженить? Маша очень умна. А то, что она старше… Ну, Лина тоже была старше меня на шесть лет и мне её так не хватает. Лену я люблю всем сердцем, она молода и верна, но настоящей Императрицей она никогда не станет. А вот Маша — может. Почему нет? Почему будущему Императору Всероссийскому Николаю Первому не организовать умную жену? Разве Россия не достойна умной Императрицы?

Брак, если по букве и духу «Закона о Престолонаследии», будет равнородным. Маша — Великая Княжна Русская и принцесса Прусская. Тут никто не сможет оспорить эти факты… Даже Синод, если ещё каких закорючек не накопает.

— Ваше Императорское Величество, у нас всё готово. Первый камень новой столицы ждёт вас.

Я киваю.

— Коля, пойдем. Маша, пойдёшь?

Она покачала головой.

— Нет. Девочке там нечего делать. Это мужские дела.

Да, у России может появиться умная Императрица.

— Пошли-пошли. Не будем подданных заставлять томиться почём зря.

Что ж, действительно всё готово. Кама сейчас не широка. До затопившего её поймы Куйбышевского водохранилища больше сотни лет. Может и меньше если учесть что я здесь уже наворотил. Но не факт. Может и не будет его вовсе здесь. Но выбирая место для столицы я всё же о такой возможности помнил. Оттого и высокий берег — Сорочьи горы. С них, за величавой гладью Камы хорошо виден Сорочий же остров и противоположный берег, луга, Мурзиха, Балыкчы, Алексеевское… Даже не знаю, что из этого не затоплено в моё прежнее время.

Почему выбрал я это место под новую столицу? Выбор был не простым, ибо вариантов было семь. Это с учетом того что все предложения не на берегах большой реки я сразу отбросил. Было очевидно, что нужно где-то в районе слияния Волги и Камы, как основных водных транспортных артерий всего центра европейской части России. От Петербурга и Усть-Луги до Астрахани и Урала корабли у нас водным путем проходят, а после скорого введения Северного Екатерининского канала и до Архангельска будут идти. Урал рядом, через него железная дорога грузы в Исеть и потом Иртыш и Обь. Между Енисеем и Обью тоже канал строим. Впрочем, как закончим Омский мост так грузы можно будет до самого Томска хоть от Кёнигсберга паровозами везти. Совсем рядом Лаишев, Чистополь, Казань. Вероятно, века через два-три все эти четыре города сольются в один огромный мегаполис, или агломерацию. Место здесь бойкое, климат хороший, думаю, что Царьград будет быстрее даже Москвы моего времени расти.