Книга Революция, страница 31 – Владимир Бабкин

За проведённые здесь годы я уже крепко от всех привычных мне по будущему средств связи отвык. Для государственных-то нужд мы фототелеграф от Риги до Иркутска уже провели. А внутри города, не говоря уж внутри дворца, проще слугу с сообщением послать, ну или в звонок позвонить. Звонок-то у нас уже электрический. Мои электротехники даже радиотелеграф освоили. Но, миру мы его не спешим открывать. А вот всё, что со светом связано, или, даже, тот же громоздкий телефон, — пусть покупают у нас и пользуются.

Дзынь-дзынь.

Вывел меня из задумчивости только что помысленный аппарат. Перевожу рычаг на прием на стоящем на моем столе кубке-раструбе.

— Государь, Наследних Сесаревищ, скоро приб’т исволят, — побулькало в динамике.

— Принято, — переключаю питание и отвечаю в стоящий рядом с динамиком раструб микрофона, — сразу ко мне его проводите.

— Будет исполнено, — произносит динамик уже четче. Вначале видно спешили телефонисты, не успели динамо-машинкой нужное напряжение в батареи дать. Хорошо, что хоть мне эту ручку для передачи самому крутить не приходится.

Я это направление как-то подзапустил, но вот Аница Бошкович порадовала нас ещё с Линой пару лет назад подобным аппаратом. Рассказал ей потом, что вспомнить о досотовой телефонии смог. Впечатлилась, даже уговорила своего брата под этот проект приехать из Милана. Руджер Иванович конечно иезуит и вся это технология тому же Папе Пию VI быстро утечет. Но, в этой части, я не жадный. Даже подарю главному католику богато украшенный телефонный аппарат. Даже станцию. Мне благосклонность понтифика и для признания в Европе моих патентов будет надобна.

* * *

КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ГЕЛЬСИНГФОРС. КРЕПОСТЬ. ВРЕМЕННЫЙ КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 12 (23) декабря 1783 года.

Мы с Мишей склонились над картой. Я усмехнулся, вспомнив анекдот: «Штирлиц склонился над картой Европы. Его неудержимо рвало на родину». Нет, никого из нас, слава Богу, не рвало никуда и ни на что. Просто карта Балтики, побережья и Швеции с Финляндией. Нашей, уже нашей и пока ихней.

— Чего улыбаешься, пап? Карта понравилась? Или мой лысый череп?

Сын понятно шутил. Он действительно был гладко выбрит, даже усы с бакенбардами сбрил. Тиф во флоте приключился. Вот и приказал мой Миша всем морякам с себя «джунгли для вшей» сбрить. Эти мелкие твари основные болезнеразносители. Понятно, сам показал пример. Так что, теперь, когда мы со склонёнными головами стоим нас в полумраке и не отличить. Зато эпидемии нет. В Ораниенбаумском госпитале осталось трёмстам морякам пролечиться.

Пересказывать сыну анекдот я, понятно, не стал.

— Нет, сын, просто забавная ситуация. Ты ж понимаешь, что мы затягиваем войну, как только это вообще возможно.

Кивок.

— Это ясно. Так и планировали. Пока Франция и Англия заняты друг дружкой в Америке, мы можем тянуть с окончанием войны. Конечно, я бы хотел быстрее шведский флот потопить, но, боюсь, что тиф его сейчас косит лучше, чем я бы мог надеется.

Да, мы сознательно затягивали окончание боевых действий. Простой военной победы нам было мало. Пётр Первый вёл войну два десятка лет и победил по итогу. Победил? Ну, как сказать… С военной точки зрения — победил. Даже территории оттяпал. Санкт-Петербург основал. Это да. Тут не поспоришь. По итогу, спустя двадцать лет новая война со Швецией, в которой я уже принимал участие. Через сорок — ещё одна. Нынешняя. Если я не раздавлю эту змею, не пройдет и полувека, как Швеция выступит против нас одна или в коалиции. С Наполеоном, например, или кто там будет вместо него в этой истории. И повторится ситуация, как с Финляндией в 1941-м, когда финские войска, вместе с германскими, двинулись в наступление на Карелию и Ленинград. Да и за один раз я не смогу даже Финляндию проглотить. Потому мне нужно ещё пара войн что бы до столкновения с послереволюционной Францией моя Империя могла эти земли занять и в себя включить. На быструю русификацию у меня сейчас людей нет. А без этого все приобретения деда моего века через полтора будут потеряны.