Книга Революция, страница 63 – Владимир Бабкин

Качаю головой.

— Нет, любовь моя, никакого Конца Света не будет. Во всяком случае даже не при жизни наших с тобой пра-пра-пра-пра-правнуков. Это просто природный катаклизм. Так случается. Но, Красное море не расступится, а Моисей не поведёт евреев из египетского рабства. Это всё не про Апокалипсис и не про Армагеддон. И не про Последние Дни. Не про Откровение Иоанна Богослова. Просто очередной катаклизм. Сколько их уже было и сколько ещё случится. В общем, наша научная морская экспедиция и датчане подтвердили мощные извержения вулканов в Исландии. Лаки и Гримсвонт, кажется. Просто вулканы. Бывает. Такое же явление, как восход и закат.

Надо же — запомнил названия вулканов! И название говорящее. «Мрачные воды» — даже на моём родном немецком.

Я попытался перевести разговор в шуточную плоскость. Но, Лена даже не улыбнулась.

— И сколько продлится этот твой катаклизм?

Пожимаю плечами.

— Любовь моя, ну, мне откуда это знать? Я не Господь Бог. И даже не пророк Его, прости Господи. От того, что я — Помазанник Божий, я не стал мудрецом и ясновидящим. Как, впрочем, и все остальные монархи. Сколько продлится это бедствие мне неведомо. Может ещё год. Может два или три. А может и все десять. Мы должны быть готовы. Слава Богу, мы готовились к чему-то подобному. Со времен голода и Смуты времён Бориса Годунова, казённые склады всегда наполнялись новым урожаем, хоть и лето 1783 года было уже плохим. Как раз вулкан тогда и случился. Но, мы тогда перекупили зерновой экспорт Польши и пополнили наши запасы.

Кивок Императрицы.

— Да, я помню, как ты приказал спешно строить новые склады и запретил любой вывоз зерна за границу, кроме как в Пруссию, Померанию, Голштинию и Картли-Кахетию.

— И с чётким запретом продавать наше зерно дальше.

Своих-то я понятно не обидел. А Ираклий II мне присягу принес. Так что за подписанный Георгиевский трактат надо было платить. Дружба ценится помощью и спасением. И пониманием того, что спасённый однажды воткнёт тебе нож в спину.

Так что не возьму я там себе земли дальше Абхазии и Осетии. Не в коня корм. Защиту дам. Граница по хребту. А меж собой за ним пусть сами управляются. В Закавказье мы через Дербент и Баку мы с Персией торгуем. Точнее торгуем мы по Каспию. И дальше с Индией. И зачем нам Грузия? За ней горы только. Снег же и камни у нас свои есть.

Лена хмыкнула:

— Да, и даже инспекторов послал с проверками и с контролем. Но, Швеции же в этом… точнее, уже в прошлом уже году, разрешил продавать!

— Во-первых, разрешил продавать строго ограниченное количество. Во-вторых, по ценам, которые реальны, а не по фиксированным, как у нас на внутреннем рынке. В-третьих, у них там после нашей блокады, и безо всякого вулкана был не то, что «год без лета», но и «год без еды вообще». У них было чуть лучше, чем сейчас в Исландии. Сама знаешь.

Она лишь хмуро кивнула.

— За удовольствие войны с Россией надо платить. И тут никакая цена не будет чрезмерна, ради урока на будущее. На будущие поколения. Пусть в холодном поту просыпаются по ночам, если им только приснится возможность что-то сделать против нас. А то следующий раз проснутся не только без Готланда и Нюланда!

Внутренне усмехаюсь. Везёт мне на решительных женщин. Лена. Лина. Её мама Катерина. Лисавет Петровна. Да, та же Софочка Шведская, несостоявшаяся Екатерина Великая тоже не была тихоней и монашкой.