Книга Революция, страница 9 – Владимир Бабкин

— Тогда почему ты её не ушлёшь в ссылку? Хотя бы в имение куда-то.

— А Павел? Но, ты прав, дальше тянуть нет никакой возможности. Не поверишь, я сегодня напугал Лену, лишь спросив, кто проверяет специи для её соусов всяких. Верно — никто.

Хмыканье:

— Реально опасаешься?

— Скорее дую на воду вместо молока. Но, вода точно не холодная. Вспомни нашу славную историю прежнего царствования. Леопольдовна усомнилась в верности Лисаветы Петровны. Но, поверив её клятвам, отпустила из дворца. Чем закончилось?

Кивок Михаила:

— Лисавета тут же устроила государственный переворот, не став ждать, когда у Леопольдовны появятся доказательства её измены.

— Верно. Уверен, что Катерина чувствует, как сгущаются тучи. Она стала очень осторожна. Опять же, вспомни, что Лисавета просто ухватила кучку отщепенцев, которым было нечего терять и захватила Леопольдовну во дворце, а с ней и малолетнего Императора Иоанна Антоновича. Или вспомни меня самого. Как только поступили непроверенные сведения о гибели Лисаветы и Разумовского, я выступил на Москву, подняв верные мне войска на фактический мятеж и переворот.

Миша заметил:

— Насколько я знаю, у Кати нет верных войск.

— У Кати может и нет, но ты видел сегодня генералов на Военном совете. Хотя бы один из них может выступить на её стороне и поднять свои войска. А нам ведь много и не надо вдруг что. Лисавете хватило пары сотен солдат для захвата дворца и Императора. В ИВС паркетных и трусливых нет.

Усмешка.

— И среди них генерал-аншеф Иван Анучин, один из твоих самых доверенных генералов.

— Да, жизнь полна парадоксов. Солдат Иван выслужился до генерал-аншефа просто выбрав правильную сторону и верно служа. Ты сам отлично знаешь, что моим правлением многие недовольны. В том числе и среди генералов.

Миша пыхнул трубкой.

— Да, есть такое дело.

— А ты ещё вспомни, что переворот Лисаветы готовили в Стокгольме и в Версале. Обещали деньги, поддержку и войска при условии, что она потом уступит Швеции всё то, что её Царственный отец Пётр Великий отвоевал у шведов в Северной войне. Лисавета, обошлась без их услуг.

Кивок.

— И Швеция объявила России войну. А ты на этой войне воевал.

Хмыкаю.

— Ну, меньше слушай солдатские байки. Мне было четырнадцать лет. Какой из меня воитель?

— Тем не менее. Ладно, так что ты собираешься делать? Ты ж не просто так начал этот разговор, пока наши дамы разводят светские беседы в салоне.

— Да, сын. У нас серьезный мужской разговор. Времени больше нет. Обойдёмся без политесов. Я принял твёрдое решение удалить Павла из Престолонаследия Русского и Прусского. Ты у нас следующий в очереди. Примешь титул Наследника-Цесаревича. Когда-нибудь ты станешь Императором, а твоя Анна — Императрицей. Всероссийской.

Удивлённо поднятые брови:

— Всероссийской?

— Да, сын.

Михаил попыхтел, наконец изрёк:

— Ты хочешь оставить прусскую Корону за Еленой?

Киваю.

— И за нашим будущим сыном. Конечно, они присягнут тебе, как Императору Унии России и Пруссии, но Корона у них будет своя. Пусть ты и будешь их сюзереном, как Глава Дома Ольденбургов мой сюзерен, как владетельного Герцога Гольштинии и прочего там.

Я видел, что Миша ничуть не удивился такому повороту. Наш с Леной сын будет лишь седьмым в очереди на российский Престол. В любом случае, пока сюзереном Прусской Короны являюсь я сам, на правах личной Унии. Пруссия — независимое от России Царство. Я его завоевал, и пруссы присягали в верности лично мне, а не Русской Короне. Так что я в своём исключительном праве.