Книга Царь Марса, страница 81 – Владимир Бабкин

— И?

— И все. Вылил ему на голову чан с водой для умывания.

— И что папа?

— Огорчился, видимо. Неприличные слова я уж не помню.

— Вот. А ты еще не хочешь быть императором!

Качаю головой.

— Скучно. А с чего мне быть императором? Вакансий нет вроде.

— Пустое. Всему свой черед. Сказано в Евангелие: «Имеющий уши – да услышит, имеющий глаза – да увидит, имеющий разум – да осознает». Всмотрись в лица. Они, вот они-они, так вот, они перестают бояться. При Маше-Первой боялись даже посмотреть не так, прикрывали губы от вездесущих сканеров. Впрочем, кому я рассказываю, ты точно так же боялся, и вы с Дианой маскировали свои запретные слова поцелуями. Наивная попытка, признаюсь, мы, конечно, все расшифровывали, но не об этом сейчас речь. При Маше-Два бояться стали меньше. Появилось ощущение возможности грядущих перемен, а тут еще и твоя популярность среди молодежи. А вот при Вовке бояться практически перестали. С момента смерти Маши и воцарения Вовы по Терре пошла какая-то Дрожь Земли. Словно вертикально падающие льды Антарктиды, рушатся страхи и запреты. Вовка не справится, его никто не воспринимает всерьез. Он слаб. Есть опасность, что он может стать последним в Династии. Вы договаривались на год, но боюсь, что придется отпустить его значительно раньше.

Иронично спрашиваю:

— Завтра?

Но Борису было не до веселья.

— Завтра или не завтра, но… Девочек надо выдать в надежные руки сначала… А вот к тебе идет первый посетитель.

К нам решительно направилась Эбигейл.

Борис в приветствии склонил голову:

— Ваше высочество.

— Рада видеть вас, Борис. Позволите украсть у вас Михаила на несколько минут?

Степенный кивок.

— Да, конечно, я пока прогуляюсь по парку.

Он кинул взгляд на мой светящийся браслет и не спеша, натянув носки и обувь, направился по аллее. Что ж, через свой браслет и чип он будет слышать каждое слово, произнесенное здесь.

— Эби, я рад тебя видеть.

Фырканье.

— Не надо заговаривать мне зубы комплиментами! Я пришла не за этим!

— А за чем же?

— Отпустите меня домой. Я не хочу. Мне невыносимо здесь быть, быть рядом с Владимиром!

— Будешь стоять? Я кавалер еще тот. Могу и посидеть в присутствии дамы. Водичка хороша, кстати.

— Я постою!

Пожимаю плечами.

— Сказано было даже с вызовом. Оценил. Я просто впечатлен. Почти плакал. Рыдал почти. У меня есть семечки, кстати. Хотя нет, обойдешься. Гуляй, не буду настаивать на галантности. Как говорится, флаг тебе в руки, Эби. Ты уже пять лет его невеста. Что случилось вдруг?

Она кивнула.

— Да, пять лет. И не вдруг. Все пять лет я исполняла волю бабушки. Стюартам-Савойям-Романовым нужна свежая кровь, а Остров стоит Мессы, если перефразировать Генриха IV Наваррского. Но все время это казалось чем-то далеким. Императрица была молода и могла править еще лет сорок-пятьдесят. И вопрос со свадьбой, с учетом всяких Державных протоколов и интересов сторон, тоже дело не одного месяца, если не одного года. Все было приемлемо для меня. Но вдруг все изменилось. Императрица неожиданно умерла. Вовка внезапно на троне. Откровенный и непроходимый дурак. Ничтожество. Сопляк! И я должна выйти за него замуж, и рожать от него пятерых детей, так что ли? Ладно, державные интересы, все такое, но я не обязана находиться рядом с человеком, который мне противен!