Книга Альма Френг и солнцеловы, страница 64 – Ида Туфте Микельсен

— Ты с ней встречалась?

— Нет.

— ХВАТИТ ВРАТЬ! – крикнул он с ноткой отчаяния в голосе. – Пожалуйста. Не ври мне. Ты говорила, что была на экскурсии… – Глаза заблестели ещё больше. – Я подозревал, но думал… нет, только не Альма, думал я. Не будь параноиком – думал я.

Симон отступил на два шага. Альма решила, что он выглядит усталым.

— Почему было просто не разрешить мне встретиться с ней? – спросила она осторожно. – Неужели это так опасно? Она же моя бабушка.

— Бабушка? – вспылил он, будто это слово снова подхлестнуло его гнев. – Нет, она этого звания не заслуживает. Элионора тебе не бабушка. Она никто. Поняла?

Альма покачала головой.

— Для меня – кто.

Прежде, чем Альма успела отскочить, Симон схватил её за руку и дёрнул.

— Пусти меня! – завопила она.

Она попыталась высвободиться из крепкой хватки, но не смогла. Вверх по лестнице. Дальше по коридору.

— Больно! – крикнула Альма, хотя это было неправдой.

Но Симон хватку не ослабил. Он дотащил дочку до её комнаты, открыл дверь и втолкнул её.

— Здесь останешься, – сказал он. – У тебя даже не домашний арест, а комнатный арест. Понятно?

Не дожидаясь ответа, он запер дверь. И Альма услышала удаляющиеся по коридору шаги. Она рухнула на стул у письменного стола. И что теперь делать?

Альма проснулась от какой-то боли. Она подняла голову и поняла, что на щеке отпечатался карандаш. Она заснула, положив голову на стол, шея затекла и теперь болела.

— Проснулась, – Симон стоял, прислонившись к дверному косяку. Причём, видимо, он был в комнате уже какое-то время.

Альма откинулась на спинку стула и потянулась.

Наступило утро. Дождь всё ещё стучал по стенам дома. Альма уставилась в окно. Суббота. День ислетания.

— Ну я же не могу тут вечно сидеть, – сказала она.

— Ясное дело, – ответил Симон. – Но до завтра посидишь дома.

— До воскресенья? – Альма чуть не кричала. Знает ли он об ислетании? – Но я должна… – начала было она.

— Ничего ты не должна, Альма. Спустишься ко мне на кухню и будешь сидеть там весь день в безопасности. Понимаю, сейчас это может казаться несправедливым, но я делаю это ради твоего же блага. Надеюсь, однажды ты это поймёшь. – Он едва заметно покачал головой. – Выходить можешь только в туалет. Приблизишься к входной двери – услышу. А Бёрре, который по тебе ужасно скучает, я привязал в саду. Так что попробуешь выйти через заднюю дверь – он зальётся радостным лаем.

— Ты не можешь так поступить! – сказала Альма, чуть не плача.

— Переодевайся и спускайся. Если не появишься через пять минут, снова поднимусь и заберу тебя.

С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Альма уронила голову на руки и уставилась на стол.

Они с Элионорой договорились о плане на этот день. Примерно в два Альма должна была сказать, что плохо себя чувствует. Это дало бы Симону достаточно времени, чтобы успеть зайти к ней, проверить, как она там, а потом она выдвинулась бы на ислетание. Альма сказала бы, что просто хочет поспать. Симон считал сон лучшим лекарством – по его мнению, долгий и крепкий сон мог решить любую проблему. И Альма думала, что тогда уж он оставит её в покое до самого утра. Когда стемнеет, она должна была открыть окно и ждать Элионору. Альма заранее дала ей сумку с парой обуви и верхней одеждой, которую собиралась надеть. План казался надёжным. До этого момента.