Книга Время неблагих. Книга 2, страница 79 – Максим Далин

— Оторвались, Рауль? — спросил седой командир.

— Лучше, — Рауль чуть улыбнулся, сколько каучуковое лицо позволяло. — Мы его шуганули, прекрасные мессиры! Чесанул прочь, как каракатица, даже плюнул чернилами, задрыга жизни.

— Хорошо, — сказал командир успокоенно. — Драться с живыми на борту… не дело. Айк, прибавь ход на пятнадцать.

— Есть, прибавить на пятнадцать, — отозвался рыжий Айк. — Красиво, командир!

— Валиен тебе помог, так? — спросил командир.

— Как мог, — кивнул Рауль. — Кровь, решимость и сильный светлый Дар — большое дело. Отлично вышло. Я думал, влипли.

А я очень радовался, правда. Только меня мутило и покачивало, а я боялся держаться за что-нибудь: вдруг это важное? Тут же везде приборы…

— Валиен, вы очень хороши в бою, — сказал командир. — Не по возрасту. Молодец.

— Командир, — сказал Рауль, — позвольте, я его в каюту провожу? Он очень устал и отдал много.

— Конечно, — тут же сказал командир. — Валиен, мы все вам благодарны, но да, отдыхать необходимо.

Я хотел что-то сказать, но не знал, что. А Рауль взял меня чуть не в охапку и до каюты буквально дотащил — ноги меня еле слушались.

Я ведь думал о чём-то важном… что-то мне надо было Раулю сказать… и я никак не мог вспомнить, что: у меня в башке клубились чернила морской твари…

Надо было бы подняться на верхнюю койку, но сил не было совсем. Я сел на ту, на которой спал Лэрик, у него в ногах, прислонился плечом к стене — и провалился в сон, как в тяжёлую тёмную воду…

Сны меня просто измучили.

Мне снилось, как арестовывают маму. Как инквизиторы её заталкивают в фургон с решётками, а там уже Шельд сидит, наручниками прикован к какой-то железке. И что мама в шёлковом халатике домашнем, а Шельд — только в рубашке и брюках, а уже снег выпал и фургон изнутри весь обледенел. И охранник в зимней униформе. И это… я подыхаю от горя и ярости просто.

Но тут меня Ричард обнимает и говорит: «Валиен, это просто сон. Мы с тобой не ясновидящие, вещих снов у нас не бывает. Не тревожься». И это облегчение такое… Я, кажется, проснулся на секундочку — и тут же снова заснул.

И приснились мои августейшие, прикованные цепями к столбам, вернее — между столбами, за лодыжки и запястья. Нагишом. И принцессы. И какой-то… тварь какая-то в маске без лица… кровь… И вдруг Ричард сказал: «Вот же сволота… это никогда не случится, Валиен, всё. Сейчас мы его заткнём, чтобы не мечтал вслух». И Лэрик тряхнул меня за плечо, не во сне, наяву:

— Всё, всё, Валиен, это снится тебе, всё…

Руку мне подал — я в неё уткнулся лбом — в звёздный туман, в млечное мерцающее тепло его… и по-настоящему уснул, без наведённых мерзостей. И мне приснился призрак Отри, как он растерянно спросил: «Это чё, а?» — и как его утянула в ад эта тварь, адская гончая… и как мы потом бежали по пирсу, а в нас стреляли… и как волна смерти рвёт связь между душами и телами…

Вообще-то, это тоже было больно. Но не настолько.

Я проснулся от запаха моря. От холодного свежего воздуха. Захотелось полной грудью вдохнуть.

Я открыл глаза — и увидел, что лежу на койке в нашей каюте, и горит тот же электрический светильник, не слишком яркий, и фанерная наша дверь открыта. А все мои — здесь, сидели на койке напротив, и тихонечко шептались, видимо.

И обрадовались, когда я проснулся.