Книга Латтанский трон, страница 34 – Екатерина Парканская

Первыми показались мужчины, одетые в белоснежные льняные одежды. Я никогда прежде не видела масерских мужчин, отдавших себя религии. Их гладко выбритые головы сияли в лучах солнца, а черная краска, подчеркивающая глаза, делала взгляды глубокими, словно ночное масерское небо. В их руках покачивались курильницы, и густой, тягучий дым поднимался к небесам, распространяя аромат благовоний.

Они шли медленно, сдержанно, словно несли что-то невидимое – что-то, что нужно было уберечь от любого неверного движения. Они напоминали воинов, но их битва велась не мечами, а словами молитв, не в поле, а в мире, который я не могла видеть.

Среди них выделялся один – высокий мужчина с леопардовой накидкой, аккуратно перекинутой через плечо, точно так же, как у Ситамон. В моем представлении так выглядел Верховный жрец. Он был старше и выше остальных, лицо имело четкие углы, а в его темных глазах не было ни страха, ни сомнений. Только знание. Только вера. Он шептал какие-то слова, я не могла расслышать их, но знала – это были молитвы, те самые, что повторялись веками, что текли, как река времени, не изменяя своего пути.

За ними шествовали хесит и шамант – почитательницы из Института. Они несли в руках музыкальные инструменты, и каждый их шаг был наполнен звуками: звонкий ритм систра, нежные аккорды арф, легкие удары пальцев по полотнам, натянутым на деревянные ободы. Их одежды все так же не скрывали подробностей тел, тонкие ткани струились вокруг них, освещенные солнцем, как сами воды Хапи.

Среди них я нашла Ярет и Сифен. Они чинно ступали за остальными, распевая восхваления, и их голоса поднимались над толпой, сливаясь с музыкой:

— Ты освещаешь земли своим сиянием, Ливень падает, и река наполняется, Поля плодородны, зерно прорастает, И сердце народа радуется!

А затем над волнами людей показались знамена. Они поднимались высоко, развеваясь на ветру, и я увидела лики богов, вытканные на тканях. Божественная триада Уасета: Амон, Мут и Хонсу – возвышалась над всеми, будто наслаждаясь праздником.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ладья. Она словно выросла из людского моря, поднялась над толпой, сверкая золотом, сиянием лазурита и бирюзы. Это было не просто судно – это был храм, несомый на плечах верующих.

На ее носу возвышалась голова сокола, на корме – голова барана. По бокам ладьи вытянулись крылья богинь, оберегающих священный груз. Между их перьями мерцали драгоценные камни, ловя солнечный свет, и казалось, будто сама ладья живая, будто она плывет не по воздуху, а по глади великой реки.

В центре возвышался наос. В его сердце, я знала, был он. Амон. Сокрытый. Я не видела его лика, но я чувствовала его присутствие.

Как бы я ни противилась восхищению культурой врага, я наблюдала за происходящим, задержав дыхание.

— Усерхат… – прошептала Хенса.

И в этот миг вся площадь, вся толпа – сотни, тысячи людей опустились на колени. Я осталась стоять лишь на мгновение, а затем, не зная почему, тоже опустилась, преклонив голову.

Музыка продолжала звучать, звон систр сливался с голосами певцов, дым благовоний поднимался к небесам. И все это было не для людей. Для Амона, ради Амона, во имя Амона.

— Да будешь ты благосклонен к своему народу, Да возвеличишь ты царя, Да даруешь ты жизнь, власть, здоровье Вовеки вечные, о, Амон-Ра!