Книга Серый, страница 36 – Константин Муравьев

— Вот, — подходя, он протянул Доку сначала чемодан.

— Нет, — сказал тот.

Следующим был кейс. И как только Корявый протянул его Доку, то прибор, который тот держал, в руках ожил.

— А я-то всё думал, как эти «ораласы» (по всей видимости, это аграфы) нас нашли? — глядя на выдающий какие-то непонятные трели прибор, произнёс медик.

— Нашёл на корабле? — спокойно он спросил у блондина.

— Да, — кивнул тот.

— Ну не идиот ли, нужно было сразу идти ко мне… — Больше сказать медику было нечего.

Корявый лишь наклонил свою голову. Он понял, что этот кейс служил маяком для преследующего их судна.

— Ладно, — махнул рукой Док, — сделанного не изменишь. Вытаскивайте его и уходим отсюда. Хотя…

И док задумался.

— Этот варвар нам уже ни к чему, — и наклонился над медицинской капсулой, поколдовал с ней и сказал: — Пять минут особой роли не играют. А мне любопытно, что же они так упорно хотят вернуть.

И он сел на одно из кресел.

— Нейросеть будет извлечена через пять минут, — отрапортовал искин медицинского отсека.

— Подождём, — пробормотал Док, и стал наблюдать за мельтешением каких-то показателей на визоре бокса.

Через пару минут он удивлённо посмотрел на визор и произнёс:

— Что-то не так.

После чего подошёл к начавшему открываться боксу.

* * *

Вспышка.

Боль. Свет.

И долбящая мысль в голове:

Опасность! Опасность!

Но кроме всего этого, в сознании есть и ещё одна мысль.

«Я вернулся. Я жив. Я… Я… Серый!»

Не могу понять, что же случилось. В голове какая-то каша из странных мыслей или непонятных, а главное чужих, воспоминаний, и творится всё тот же ненормальный и бредовый сумбур.

Не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Не могу не то что сосредоточиться, а даже уловить её!

Однако при этом всё перекрывает ощущение нарастающей угрозы и с каждым мгновением всё усиливающееся чувство опасности. И они не уходят, а только накаляются, раздражаются, заставляют мой разум начать действовать.

Я прислушиваюсь к себе.

Да, именно опасность и угроза моей жизни заставили меня очнуться и проснуться от того забвения, в котором я пребывал.

Но больше я не ощущаю ничего. Абсолютно ничего. И это странно.

Раньше ничего подобного со мной не происходило. Я всегда мог осознать себя, отделить своё сознание от окружающего и никогда не задавался вопросом: а существую ли я?

Принцип «мыслю, значит, существую» всегда был основным приоритетом в моей больной голове.

И поэтому сейчас, когда я не мог отделить себя от того хаоса, что творился в моём сознании, я растерялся.

Вернее, не так. Я понял, что просто так мне не разобраться с этим.

И тогда я делаю то, к чему привык за свои недолгие двадцать четыре года жизни.

Счёт. Транс.

И неожиданно вместо уже привычного состояния покоя и отрешённости появляется нечто новое.

Во-первых, я понял, что окружал меня вовсе не хаос. Просто я смотрел на всё это несколько под иным углом. Как бы изнутри.

И как результат я не видел картину в целом.

А как оказалось, всё тут вполне упорядоченно, только вот выглядит несколько не то что необычно, а как бы неестественно. Или будет правильнее сказать, всё это похоже на творение безумного гения-абстракциониста.

Или… и я удивлённо посмотрел на тот образ, что сейчас стоял передо мною в сознании.

Это похоже на творение, созданное кем-то отличным, очень отличным от человека. Кем-то, кто мыслит не так, как мы, мыслит совершенно иными категориями.