Книга Скитальцы, страница 189 – Марина и Сергей Дяченко

— В любом случае искать Скитальца вовсе не нужно. – Он кашлянул и вроде бы заколебался, потом произнес медленно, словно взвешивая каждое стово: – Каждый год, накануне Дня Премноголикования, он сам является в город.

Эгерт обомлел. Облизнул сухие губы; спросил шепотом:

— И я… встречусь с ним?

— Необязательно, – усмехнулся декан. – Но… возможно.

Эгерт слышал, как бешено колотится его собственное сердце.

— День Премного… Премноголикования… Когда?

— Осенью.

Солль почувствовал, как сердце стукнуло еще раз и замерло.

— Так долго… – прошептал он, чуть не плача. – Так долго…

Декан в задумчивости снова потер висок, потом шевельнул уголком рта и, будто приняв решение, взял Эгерта за локоть:

— Вот что, Солль… Я предоставлю вам место вольного слушателя в университете, но кров и стол вы получите как полноправный студент. До предполагаемой встречи с вашим другом Скитальцем осталось полгода – хорошо бы потратить это время с умом… Так, чтобы в конце концов он захотел-таки выслушать вас… Я ничего не обещаю, но просто хочу помочь вам, понимаете?

Эгерт молчал – предложение декана обрушилось на него и несколько оглушило. По дну его сознания прошел образ бледной женщины в окне.

— И уж конечно, – добавил декан, видя его растерянность, – конечно, в университете никто и ничто не будет вам угрожать… Слышите, Эгерт?

В раскрытые ворота вереницей въезжали повозки – окрестные крестьяне вертели головами, отбиваясь попутно от нахальных мальчишек, чьи глаза безошибочно видели, а руки хватали с телег все, что плохо лежит. Эгерт вспомнил вчерашнее приключение и помрачнел.

— Что ж вы так долго раздумываете? – мягко удивился декан.

— А? – вздрогнул Эгерт. – А разве я… Я же сказал, что согла… Я согласен.

Две кровати с высокими спинками да старый столик под узким окошком – вот и все, что могла вместить сырая комнатка с низким сводчатым потолком. Окошко глядело во внутренний двор университета – сейчас там было пусто, только неутомимая старушка, являвшаяся с уборкой дважды в неделю, расхаживала взад-вперед то с тряпкой, то с метлой.

Эгерт слез с подоконника и вернулся на свою кровать. Теперь у него было полным-полно времени для того, чтобы лежать навзничь, глядеть в серые своды потолка и думать.

Минет весна, пройдет лето, потом наступит осень – в который раз Эгерт загибал пальцы, подсчитывая оставшиеся месяцы. Наступит День Премноголикования, и в город явится человек с прозрачными глазами без ресниц, с нервными крыльями длинного носа, с жалящей шпагой в ножнах – человек, облеченный невидимой, но от этого не менее беспощадной силой…

Солль вздохнул и повернулся лицом к стене. Высоко вскидывая тонкие суставчатые ноги, по темному камню бежал мелкий паучок.

Университет полон был самой разношерстной братии; во флигеле жили и столовались те, что победнее. Молодые люди побогаче – а их тоже было немало – снимали апартаменты в городе. Эгерт избегал и тех, и других. Спустя несколько дней после своего водворения в университете он написал в Каваррен, отцу; ничего не объясняя, сообщил только, что жив и здоров, и просил прислать денег.

Ответ пришел раньше, чем можно было предположить, – вероятно, почта ходила исправно. Эгерт не получил из дома ни упрека, ни утешения, ни единого слова на клочке бумаги – зато смог расплатиться за стол и жилье, сменить износившуюся одежду и починить сапоги; положение вольнослушателя не давало ему права на гордость всех студентов – треугольную шапочку с серебряной бахромой.