Онлайн книга «Скитальцы»
|
— Я так и думал, – глухо сказал Солль. В голосе его скользнуло нечто такое, от чего у Тории волосы встали дыбом. — Эгерт, – она шагнула к нему и вцепилась в его руку. – Эгерт, все будет… все будет хорошо. Не надо… Пойдем домой. Все будет… Вот увидишь, Эгерт, – но в этот момент воля изменила ей, и она горько расплакалась. Солль, стоявший на ногах на удивление твердо, подставил ей руку, и теперь уже она оперлась на его локоть. Медленно и молча они двинулись прочь; за спиной у них раздалось вдруг негромкое: — Минутку… Оба, вздрогнув, обернулись. Скиталец стоял, привалившись к перилам, и в задумчивости разглядывал носок собственного ботфорта. Поднял голову, прищурился навстречу восходящему солнцу: — Заклятие не имеет обратной силы, но может быть сброшено… в исключительных обстоятельствах. Раз в жизни бывает этот момент, и пропустивший его лишается надежды навсегда; условия же таковы… Легко забросив плащ за спину, он спускался им навстречу, и Эгерту показалось в это мгновение, что Скиталец – его ровесник. — Слушайте и запоминайте, Солль: КОГДА ПЕРВОЕ В ВАШЕЙ ДУШЕ ОБЕРНЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ… КОГДА ПУТЬ БУДЕТ ПРОЙДЕН ДО КОНЦА… КОГДА НА ПЯТЬ ВОПРОСОВ ВЫ ПЯТЬ РАЗ ОТВЕТИТЕ «ДА»… Скиталец замолчал. Добавил тихо: — Заклятие спадет само собой… Только не ошибитесь. Ошибиться легко, и ошибка дорого вам обойдется… Прощайте, господа. Не повторяйте своих ошибок… Едва продравший глаза служитель обмер от изумления, увидев поднимавшихся по парадным университетским ступеням вольнослушателя Солля и дочь декана Торию. Оба были бледны, как покойники, и готовы были упасть, лишившись опоры; опорой каждому служила рука другого. Часть третья Луаян Глава седьмая Летними днями каменная площадка, служившая двориком, накалялась, как подошва чугунного утюга, и воздух над ней дрожал и колебался. Улицы лежавшего под скалой поселка тогда сходили с места и меняли очертания; учитель Орлан таинственно улыбался: «Видимость… В знакомом спрятано незнакомое, в известном сидит неведомое, до дна этого колодца ты не дочерпнешь, как бы ни старался… Впрочем, зачем тебе дно? Напейся – и будь благодарен…» Маленький Луаян не сразу понял, о каком колодце говорит учитель. В дворике на скале не было никакого колодца – воду приходилось таскать снизу, а это так тяжело… Зато в доме старого мага было прохладно даже в самые знойные дни, и стальное крыло, укрепленное над входом, призвано было хранить жилище от напастей, болезней и врагов… Луаян твердо знал – пока жив учитель Орлан, так оно и будет. Пока жив учитель… Декан оторвал взгляд от желтого пламени, пляшущего в камине – ибо после Дня Премноголикования обычно наступали по-настоящему осенние, сырые, промозглые дни. Его учитель имел обыкновение топить и среди лета; Орлан утверждал, что огонь в камине способствует раздумьям. Возможно, он был прав – однако Луаян не успел перенять у него эту привычку, и летом камин его стоял пустой и холодный. Кто знает, как сложилась бы его судьба, проживи Орлан еще хотя бы несколько лет? Множество ошибок… Вся жизнь – хранилище ошибок, и всегда накануне несчастья он чувствовал тянущий холод в груди – совсем как сегодня. Он обернулся. Тория, дочь его, сидела на краешке стола, и освещенное камином лицо ее казалось строгим, даже суровым; с этого лица на декана в который раз укоризненно глянула другая женщина – ее столь же молодая и прекрасная мать. Декан в задумчивости потер висок – но смутное предчувствие не уходило; за спиной у Тории поблескивали в полумраке воспаленные глаза Эгерта Солля. |