Онлайн книга «Скитальцы»
|
— Повторяй, Солль: я подонок и мужеложец… — Оставьте его! – выкрикнула Тория вне себя. Карвер удивился: — Вы так волнуетесь… из-за него? Из-за этого… И потом, он точно-таки мужеложец, мы застали его с дружком в одном кабачке… А вы не знали, конечно? До Солля доносилась ее беззвучная мольба: останови это, Эгерт. Останови… Сломай заклятие… Глухо хлопнула дверь – угрюмая кухарка прошла к сараю, кинув на людей у забора тяжелый, по-прежнему равнодушный взгляд. Поигрывая клинком, Карвер дождался, пока она проковыляла обратно и грохнула тяжелой дверью, потом повертел шпагой перед самым лицом жертвы: — Отвечай, подонок… Ты Эгерт Солль? — Да, – прохрипел Эгерт. — Ты дезертир? — Да… И тогда он снова покрылся потом – но уже не от страха. Сломать заклятие… Пять раз произнести «да». — Ты, мерзавец, убил жениха этой прекрасной госпожи?! — Да… Торию трясло. Она тоже поняла – сгорбленной спиной своей Эгерт чувствовал ее лихорадочное, на пределе срыва ожидание. Карвер широко ухмыльнулся: — Ты любишь эту госпожу, да, Эгерт? — Да! – выкрикнул он в четвертый раз, чувствуя, как колотится обезумевшее сердце. Ему казалось, что он слышит дыхание Тории. Светлое небо, помоги мне. Ведь шанс предоставляется лишь раз – и первое в душе должно стать последним… Это значит – отбросить страх?! Он вскинул голову, ожидая пятого вопроса; встретившись с ним глазами, Карвер невольно отшатнулся, будто увидев перед собой призрак прежнего, повелевавшего Эгерта Солля. Отступив на шаг, испытующе оглядел жертву; Солля била крупная дрожь. Карвер удовлетворенно усмехнулся: — Дрожишь? — Да! Он одним рывком поднялся с колен. Успел заметить замешательство в глазах Карвера, успел спиной ощутить движение Тории, шагнул вперед, намереваясь схватить лейтенанта за тощее горло; Карвер поспешно выставил перед собой шпагу, Эгерт протянул руку, чтобы отвести острие, – и в этот момент приступ тошнотворного, еще более отвратительного страха превратил его сердце в жалкий трепещущий комок. Ноги подкосились – он снова осел на землю. Трясущейся рукой коснулся щеки – шрам был на месте, жесткий, заскорузлый рубец; шрам был на месте – и на месте был изводивший душу страх. Со скрипом раскачивался фонарь; Эгерт чувствовал, как стынут его колени в ледяной жиже. Откуда-то с крыши капала вода: кап… кап… Что-то беспомощно прошептала Тория; Карвер, опомнившись, недобро сощурился: — Значит, так… Ты сейчас докажешь госпоже свою любовь. – И он круто развернулся к спутникам. – Бонифор… Там козочка в загоне, видишь? Хозяин не обидится, если мы займем ее ненадолго… Все еще надеясь, он шевелил губами, повторяя многочисленные «да», а Бонифор уже возился возле загона, и Тория, все еще не веря в поражение, непонимающе оглядывалась на Бонифора, на Карвера, на усатого Дирка. Аспидно поблескивала черная поверхность жирной лужи. Надежда последний раз дернулась в душе – и затихла, оставив на смену себе глухую безнадежную тоску; он почувствовал, как Тория тоже поняла это – и сразу обессилела. Глаза их встретились. — Уходи, – сказал он шепотом. – Пожалуйста… уходи. Тория осталась стоять – не то не расслышав, не то не поняв его, не то не в силах сдвинуться с места. Карвер хмыкнул. Козочка, худая и грязная, привыкла, вероятно, к жестокому обращению – она даже не заблеяла, когда Бонифор, ругаясь вполголоса, стряхнул ее со спины к самым сапогам Карвера. Тот по-хозяйски ухватился за веревку на шее несчастного животного, сочувственно глянул на растерянную Торию: |