Книга Скитальцы, страница 307 – Марина и Сергей Дяченко

Тория. Он почувствовал, как она слабеет от невыносимого ужаса, как ее опутывают цепкие руки палача, – и в глазах у него сгустилась черно-красная пелена.

Рывок. Переворот. Тело его два года не знало боя, он ждал от него неподчинения – но ощутил только исступленную радость мышц, подобную радости освобожденного от цепи пса.

Тория бьется в чужих руках. Кто посмел коснуться ее?!

Он ударил почти не глядя – подбегавший стражник согнулся, меч хотел было выпасть из его руки, но не выпал, потому что Эгерт перехватил тяжелую рукоятку. Короткий меч, незнакомое оружие – но рука сама собой вскинулась, и Эгерт с удивлением услышал звон металла о металл и увидел разлетавшиеся искры, а прямо перед собой – глаза Фагирры, яростные, безумные.

Тория металась, она совсем рядом, Эгерт чувствовал, как удерживавшая ее рука грубо бередит оставленные пытками раны, а она почти не замечает боли, исходя страхом за него, за Эгерта…

Мечи снова скрестились – Фагирра полуоткрыл рот, его оружие взметнулось опять, и тогда, ненавидя отделявшую его от Тории преграду, Солль ринулся в контратаку.

Кажется, он что-то кричал. Кажется, кто-то в сером плаще осмелился приблизиться сзади, и Тория зашлась от ужаса, и в следующую секунду на помост грузно упал окровавленный предмет, напоминавший руку с зажатым в ней кинжалом; игрушечная виселица сметена была с судейского стола, и казненная кукла впервые за много лет вывалилась из петли. Миновало несколько мгновений, и меч Фагирры улетел в завопившую толпу, а сам Фагирра оступился и упал, и какую-то долю секунды Солль смотрел сверху вниз в его побелевшие глаза.

— Эгерт!..

Чужие грязные руки безжалостно волокли ее прочь; Солль негодующе взревел, и в ту же секунду короткий меч, отвоеванный у безвестного стражника, был уже в полете.

Жизнь городского палача, серая и скучная жизнь, оборвалась мгновенно. Качнув торчавшей из спины рукояткой, бедняга лег на помост у ног своей недавней жертвы; Тория отшатнулась, и Эгерт встретился с ней глазами.

…За что ей это? Кровь, ужас… За что это, бедная девочка…

Он снова бежал, и она кинулась ему навстречу; уже протянув руки, он увидел, что она смотрит ему за спину. Он обернулся, и очень вовремя, потому что Фагирра был уже здесь – оскаленный, с перекошенным ртом и вскинутым стилетом.

…Нет, Тория. Не бойся. Не бойся никогда.

Ему удалось отразить первую атаку. До чего силен и живуч… этот учитель фехтования.

Во второй раз стилет едва не оцарапал Эгерту руку.

…Оружие! Небо, пошли мне шпагу, ну хоть кухонный нож…

Он споткнулся и едва удержался на ногах – стилет нельзя допустить до Тории, одной царапины хватит, одной царапины изящного острия с темной капелькой на конце будет довольно…

Под ногами его звякнули клещи. Он ощутил в руках их тяжесть, рывком вскинул, защищаясь, выставил перед собой; в этот самый момент Фагирра ринулся в свою самую яростную, самую исступленную атаку.

…Эгерту не хотелось, чтобы Тория это видела. Отступив на шаг, он схватил ее за плечи и ладонью закрыл ей глаза.

Фагирра еще стоял; клещи торчали у него из груди, и разинутый железный клюв щерился на Эгерта с бессильной угрозой. Из спины – Эгерт знал – выглядывали окровавленные рукоятки. Агония плащеносца была страшна, и Солль прижал Торию к себе, стараясь не касаться болезненных рубцов.