Онлайн книга «Скитальцы»
|
Юный отпрыск не помнил, где среди хитросплетения улочек искать дедовский дом; город погружен был во тьму, нарушаемую только тусклым светом узких окон, да редкими фонарями, да факелами в руках патруля… Патруль проводил Луара до самых ворот. Высокий дом Соллей сиял огнями, как именинный пирог. Луар долго стоял на улице, и рядом переминалась с ноги на ногу измученная кобыла. Редкие прохожие удивленно поглядывали на неподвижно стоящего в темноте человека и всхрапывающую лошадь; он пытался вызвать в памяти картинку, придуманную Танталь и подстегнувшую Луара к путешествию, – вот отец его сидит у стола, уронив голову на руки; отец ждет, когда на пороге встанет… На улицу глухо доносился многоголосый гам. Все эти освещенные окна, чужие голоса в Соллевом доме не вязались с выстраданной картинкой, теперь она казалась нелепицей, в которую и поверить-то невозможно; Луар впервые подумал с ужасом, что отца его нет в Каваррене, что в доме веселятся чужие незнакомые люди, а где отец – неведомо, и неведомо, жив ли… Ему захотелось заплакать – но глаза оставались сухими, хотя здесь, в темноте, некого было бояться или стыдиться. С трудом сдвинув с места окоченевшие ноги, он толкнул ворота и вошел. Над парадным входом темным полотнищем плескался родовой стяг. Из пристройки выскочил кто-то – кажется, конюх; Луару не пришлось ничего объяснять – многострадальную лошадь увели, заверив при этом, что «господин Солль заждался, все уж собрались». Лакей распахнул двери; пошатнувшись, Луар шагнул в мягкое тепло, полное знакомых с детства запахов и мокрых, распятых на вешалках плащей… Слуга помог ему раздеться, и на радушном лице его понемногу проступили страх и замешательство; Луар увидел себя в большом, до пола, зеркале – обветренное лицо, черные запекшиеся губы, лихорадочный блеск воспаленных глаз; он увидел себя и понял, почему смутился слуга. В полумраке плавали язычки свечей. Луар поднялся по лестнице, помнившей первые шаги его отца и похороны его деда. В лицо ударил пьяный, нестройный шум, Луар захотел назад, но двигался вслед за слугой, и на секунду ему показалось, что он фигурка башенных часов, спешащая по своему желобку вслед за другой фигуркой, и потому не может ни отступить, ни остановиться… Он очутился в большом обеденном зале; со стен смотрели отрешенные лица предков, в двух каминах истово пылал огонь, а прямо от входа тянулся невообразимо длинный стол, окруженный глазами навыкате, эфесами, масляными губами, блестящими эполетами, красными напряженными шеями, жестикулирующими руками, мундирами – несколькими десятками незнакомых громогласных людей. Сборище пило и хохотало, хвалилось и спорило – далеко, в темной дымке, на краю сознания, потому что во главе стола сидел неподвижный, будто выточенный из кости человек. Сидел и смотрел в скатерть. По столу тянулась длинная дорожка горящих свечей; огоньки трепетали от неслышного смеха и неслышных выкриков. Небо, растерянно подумал Луар. Зачем все. Зачем я пришел… Где я. Зачем. Потом у него в голове будто лопнула перепонка, и сразу нахлынули пронзительные голоса: — …Да кому другому рассказывай – в старину! Вон, у меня вепри, так это же гром небесный… твоих поросяток дюжину собьет… — …И помнить тут нечего… Увидим, как бои будут… |