Книга Скитальцы, страница 393 – Марина и Сергей Дяченко

Только абсурдность происходящего позволила мне выслушать всю эту тираду с неожиданным хладнокровием. Осведомившись, все ли сказано, и получив в ответ презрительное молчание, я открыла рот и извергла в адрес своих новых товарок изощренное мясницкое ругательство – кто знает, откуда оно взялось в моем словарном запасе и как мой язык ухитрился выговорить его до конца.

Капризная героиня, ее круглолицая наперсница и заодно случившаяся рядом старуха переменились в лице; презрительно оглядев опустевшее поле боя, я удалилась – гордая и непобежденная.

Ночью в моем тюфячке обнаружилась толстая кривая булавка.

Я свела дружбу с горничной из «Медных врат» – она ежедневно докладывала мне обо всех новоприбывших; Луар, рассуждала я, вернется в знакомую гостиницу, это вроде бы домой, мы пережили там столько счастливых ночей… Дни шли за днями, я покупала горничной медовые пряники и до дыр зачитала книгу, куда постояльцы вписывали свои имена. Луара среди них не было.

Однажды я видела издали Торию Солль – изможденная и постаревшая, она странным образом сохранила свою красоту; теперь это была красота покойницы, положенной во гроб. Она шла в свой университет, и спина ее казалась неестественно прямой, будто в каменном корсете. Меня она, по счастью, не заметила – а я ведь стояла совсем рядом. Я простаивала перед университетом все свободное время. Я ждала Луара.

И я дождалась его.

Он вышел из университета вслед за стайкой студентов; ноги мои приросли к мостовой. Я столько раз воображала себе нашу встречу, что почти перестала верить в нее.

Он шел прямо на меня, небрежно помахивая книгой в опущенной руке, – снова повзрослевший, заматеревший как бы, с чистым бесстрастным лицом, с жесткими складками в уголках рта – резкими, немолодыми складками, которых раньше не было… Шел уверенно, будто повторяя давно знакомый путь. Он не был похож на человека, только что вернувшегося из странствий, – скорее на вольнослушателя, отбывшего в университете очередную лекцию. Глаза его обращены были вовнутрь – он не видел ни улицы, ни прохожих; не увидел и меня, когда я преградила ему дорогу:

— Здравствуй!

Какое-то время он пытался вспомнить, кто перед ним. Кивнул без особой радости:

— Да… Хорошо.

Тогда я не удержалась и обняла его. Обняла, ткнулась носом в ухо, вдохнула чуть слышный запах, сразу пробудивший в моей памяти темную комнату с прогоревшим камином и таинственную местность на запрокинутом Луаровом лице…

Он осторожно высвободился. Вздохнул:

— Извини. Но я очень занят.

— Я тоже, – сказала я серьезно. – У меня свадьба на носу. Я выхожу за тебя замуж.

Он не оценил моей шутки:

— Прости… Потом.

Он продолжал свой путь – а я бежала рядом, как собачка.

— Луар… Ты знаешь, я ведь ушла из труппы… Чтобы дождаться тебя. Когда ты приехал?

Он думал о своем. Пробормотал рассеянно:

— Не важно.

Я сбавила шаг; потом кинулась догонять:

— Не важно?!

Он посмотрел на меня уже с досадой:

— Есть вещи… важнее. Не отвлекай меня, пожалуйста.

Квартал прошел в молчании – он шел, я семенила, приноравливаясь к его широким шагам, и все еще не хотела верить. Опять. Все это уже было однажды… Он вернулся из Каваррена строгий и отчужденный – но тогда мы еще не были мужем и женой. Тогда нас объединяла только сумасшедшая ночь в повозке на ветру – а теперь ради него я отказалась от всего, что у меня было.