Онлайн книга «Скитальцы»
|
Эгерт запнулся. Помрачнел, кусая губы. Резко обернулся ко мне: — Фагирра. Того человека звали Фагирра; он пытался заставить меня предать… Я же был трусом, я не мог противостоять насилию… После того как затея ордена провалилась, во всем обвинили Луаяна, он-де вызвал Мор колдовством… И Торию. Ее схватили… Я содрогнулась. Темница и пыточная камера. И тот человек, кровный отец Луара: «Где же? Где Амулет?» — Амулет? – переспросила я машинально. Солль, кажется, не услышал. — …А свидетелем обвинения был я… Вернее, мой страх. Я должен был сказать то, чего ждал от меня Фагирра… Потому что мой страх был сильнее меня. Он сделал меня рабом… Фагирра знал. – Он снова уселся, сцепив пальцы. Устало вздохнул: – Вот… Когда она вошла в зал суда… Я зажмурилась. Каждый шаг – боль в изувеченном пытками теле… И толпа, густая, как кисель, плотная толпа, ненавидящие взгляды… Гул, рев – и гробовая тишина… И помост, на который поднимаются свидетели… Судья за длинным столом и скамейка для обреченной женщины… Солль перевел дыхание: — Она тоже знала. Она знала, что я скажу – «да». Да, почтенный судья, и вы, добрые люди, да, Луаян с дочерью вызвали Мор, да, я был рядом и все видел… Да. Да. Она сама позволила мне. Да. В глазах его промелькнул некий мрачный, жутковатый огонек. Я затаила дыхание. — Не знаю как… – глухо произнес Эгерт, – но я сказал «нет». Нет, вранье, нет, нет… Он откинулся на спинку. Потер ладонями лицо. — …И в этот момент заклятие упало, Танталь. И шрам исчез… И все стало… хорошо. Потому что… Эти клещи, у них рукояти заточенные… В грудь. Потому что у меня не было другого оружия, а у него был отравленный стилет… Все. Закопали. Забыли… Он убрал ладони. Его глаза были серо-голубые с темным ободком, усталые, больные глаза. — Вот и все, Танталь. После рождения Луара… Тория долго хворала. И у нее не было других детей – долго, очень долго, будто Фагирра, умирая, послал ей вслед проклятие… И мы уже потеряли надежду, когда родилась Алана. И вот, теперь ты знаешь… Он отвернулся. Сказал, обращаясь к вепрю на старом гобелене: — И в жизни моей было много счастья… так много, что теперешняя расплата кажется мне почти справедливой. Тория… Она стала частью меня, и она болит у меня… Она… как оскверненная святыня, к которой нету сил вернуться. Видишь, как я говорю… Никому… почему-то тебе. Ты не знаешь почему? Мне захотелось снова стать на колени. — Есть еще один человек, – он бездумно провел пальцем по клыкастой веприной морде, – который… которому я мог бы… но это было бы по-другому. Он сам все знает… Ведь это он пометил меня шрамом и наложил заклятие… он сломал мою жизнь… Подарил мне… меня… – Он вздохнул. – Но я боюсь его. Я никогда не говорил бы с ним так же, как сегодня с тобой. — Кто это? – спросила я шепотом. — Его зовут Скиталец, – проронил Эгерт, как мне показалось, неохотно. – Другого имени никто не знает… Он стар… Он не маг, но… — Наложил заклятие? — Да… Он… никто не знает, кто он. Декан Луаян считал, что он бывший Привратник, не впустивший в мир Того, кто стоял на пороге, Третью Силу… И обожженный этой силой, отмеченный… Ах да, ты же не знаешь, что это такое… Привратник, Дверь… Ты не знаешь. Да и я не знаю толком… Но раз в году, на День Премноголикования, он является в город… И мы встречаемся с ним в трактире «У землеройки». И я ни разу не решился с ним заговорить… Смотрим друг на друга, выпиваем по стакану вина – и он уходит, а я остаюсь. |